— Этот человек хорошо защищен, даже от моего клиента. Вокруг него стена, преодолеть которую никто не в силах. — Он многозначительно поднял вверх указательный палец. — Почти никто!

Смутные подозрения Кроукера начали обретать конкретные очертания.

— Вы, сэр, тот человек, который сумеет добраться до него, — почти торжественно заключил свою речь Майер. — Мой клиент абсолютно уверен в этом. Итак, его условия сделки заключаются в следующем: в обмен на почку вы убиваете Хуана Гарсию Барбасену.

Значит, предложение Майера было не подарком Бога, а искушением сатаны.

— Понимаю. — Они вышли из ворот кладбища, и Майер тщательно запер их. Отсюда были видны яркие цветы на могиле Терезы Маркезы Барбасены.

— Вот бы удивилась семья Аджукара Мартинеса, услышав это! — Майер ласково погладил передний бампер бирюзового «мустанга», словно это было бедро обнаженной женщины.

Кроукер вздрогнул, услышав это имя, и болезненное воспоминание унесло его лет на десять назад.

— Этот Мартинес был просто чудовищем! К тому времени, когда я вышел на него, он уже успел убить пятерых проституток. Он резал ножом их щеки, полосовал лбы, отрезал груди и только потом убивал их.

— И вы застрелили его, — хладнокровно сказал Майер.

— Да, застрелил. — Теперь Кроукер уже не удивлялся тому, как много знал о нем Майер, хотя эти сведения были засекречены и достать их было не так-то легко. Кроукеру стало ясно, что знакомство с Майером было лишь частью большой игры, затеянной людьми, которые не любили шутить. — Он напал на меня с ножом.

— Вы отстрелили ему голову напрочь!

— Сначала я прострелил ему колено, — сказал Кроукер.

— Но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить его.

Майер швырнул коробку из-под завтрака на заднее сиденье.

— А потом был Данстон Макгриф.

— Еще один псих, — вспомнил Кроукер. — Убил свою сводную сестру, вырвал у нее сердце и сожрал его, а потом изнасиловал ее труп. После этого он отправился убивать всех подряд. Четыре трупа, шесть тяжелораненых. Стрелял из пистолета тридцать восьмого калибра.

Майер облокотился о бампер «мустанга», сверкавшего на солнце безупречной полировкой.

— Одна пуля попала ему в висок, другая прошила шею. Отличные выстрелы меткого стрелка! Чисто сработано!

— Я был вынужден это сделать. Он чуть было не убил моего напарника.

Скрестив на груди руки, Майер закрыл глаза и подставил лицо солнцу.

— А потом был Родриго Импремата?

Кроукер взглянул на адвоката, который с поразительной точностью восстанавливал его прошлое, события, о которых сам Кроукер старался не вспоминать.

— Да у вас целый список, как я погляжу!

— Список убитых вами людей, — невозмутимо отозвался Майер. — Если не ошибаюсь, Дон Родриго долгие годы управлял одним из кокаиновых картелей. К тому же, кажется, именно по его заказу был убит ваш отец. Я не ошибаюсь?

— Нет, — сухо ответил Кроукер, ожидая, что теперь Майер станет рассказывать о его внештатном сотрудничестве с федералами.

Майер снова одобрительно кивнул.

— В наше время всеобщего стремления увильнуть от прямого ответа и взвалить вину на другого, ваша прямота и искренность вызывают у меня восхищение и глубокое уважение, сэр. Дон Родриго был самовлюбленным маньяком, не так ли? Его вспышки ненависти представляли серьезную угрозу для окружающих. Он был настолько безрассуден и опасен, что даже коллеги желали ему скорейшей смерти. Однако Дон Родриго оказался им не по зубам.