Том покачал головой:

– Ты ведь только что сюда приехал, Джек. Как умудрился за пару дней вляпаться в такое дело?

– Наверно, повезло.

– Я серьезно. Надо пойти в полицию, в Управление Национального парка...

– Я так не работаю.

– Что это значит? Второй раз повторяешь.

– Очень просто, папа. Я обещал вернуть Карла домой в целости и сохранности. Я – а не копы, не лесничие. Так и будет.

– Но ведь ты же не знал, чего это тебе будет стоить, когда обещал. Он не может требовать исполнения обещания.

– Он и не требует, – сказал Джек. – Ты не понял.

Том поскреб подбородок.

– Отлично понял. И знаешь... чем больше я тебя узнаю, тем больше ты мне нравишься. Исполнения обещания требует вовсе не Карл... а ты сам. Я за это тебя уважаю. Дьявольски глупо... но уважаю.

– Спасибо.

Что сказать? Папа понял.

– Только тебе нельзя идти одному. Необходимо прикрытие.

– Рассказывай! Знаешь, где его найти?

– У себя перед глазами.

Джек рассмеялся. Отец промолчал.

– Без шуток.

– Папа, ты на эту роль не годишься.

– Почему ты так уверен? – Он распахнул дверь веранды. – Заходи. Расскажу кое‑что, чего ты не знаешь.

– О чем?

Что бы он ни рассказывал, не стоит прибегать к помощи семидесятилетнего бухгалтера, тем более что этот семидесятилетний бухгалтер его отец.

– О себе.

4

Дома отец протянул ему чашку кофе и, прежде чем Джек успел спросить, в чем дело, скрылся в своей спальне. Через минуту вернулся с серой металлической шкатулкой в руках, которую он обнаружил во вторник. Не ожидал ее снова увидеть, но еще больше его удивила одежда отца.

– Папа, ты для смеха нарядился в кофту?

Тот плотней запахнулся в старый коричневый мохеровый кардиган.

– Холодно! На градуснике за окном шестьдесят девять градусов[45].

Джек не удержался от смеха.

– Ты настоящий снежный человек, пап.

– Не обращай внимания. – Том поставил шкатулку на кофейный столик. – Садись.

Сын уселся напротив него.

– Что у тебя там? – спросил он, заранее зная ответ.

Отец отпер шкатулку и откинул крышку. Вытащил старую фотографию, передал Джеку: он сам и шестеро молодых парней в форме.

Джек внимательно всмотрелся, прикинувшись, будто в первый раз ее видит.

– Эй, это ж ты в армии!

– В армии? – Том скорчил гримасу. – Эти дурни из морской пехоты. «Всегда верны»[46] и так далее.

– Армия, морская пехота, – пожал Джек плечами, – какая разница?

– Попади ты на службу, не спрашивал бы.

– Но ведь вы же сражались с одним врагом, правда?

– Да, но мы его крепче били. – Отец постучал пальцем по снимку. – Мои однополчане. – Выражение его лица смягчилось. – Остался только я один.

Джек посмотрел на юные лица.

– Чему вы улыбаетесь?

– Только что вышли из снайперской школы.

Сын взглянул на отца:

– Ты был снайпером? – Он научился верить невероятному, только это уж слишком. – Неужели мой папа снайпер?

– Ты произносишь это как ругательство.

– Вовсе нет. Я просто... потрясен.

– Многие снайперов ненавидят, даже военные. А после того, как пара психопатов поубивала недавно в округе Колумбия столько народу, почти все последовали их примеру.