* * *

Доставить нашу посылку Маргарите оказалось не так-то просто.

На следующее утро после ее визита на обратном пути с мессы мы заехали в аптеку. Я зашла в здание, а остальные остались в пикапе. Я держала Раулито таким образом, что его одеяльце прикрывало пакет. В кои-то веки мой малыш был тихим и спокойным, будто понимал, что мне очень нужно, чтобы он вел себя хорошо.

Теперь я знала, кто работает в этой аптеке, и заходить в нее мне было странно. Сколько раз я забегала туда – то за аспирином, то за молочной смесью для малыша; сколько раз милая скромная девушка в белой кофточке помогала мне разобраться с рецептами. Я задавалась вопросом, знала ли она все это время, кто я такая.

– Если это связано с какими-либо трудностями… – начала я, передавая ей посылку. Маргарита проворно спрятала ее под прилавком и многозначительно посмотрела на меня: не следовало развивать эту тему на людях.

Когда я вложила ей в руку крупную купюру, девушка нахмурилась. Я шепотом объяснила ей, что это на ломотил, триналин и витамины, и попросила ее положить их в посылку. Она кивнула. К нам приближался хозяин аптеки.

– Надеюсь, это поможет, – сказала Маргарита, передавая мне пузырек аспирина, чтобы скрыть нашу сделку. Лекарство было именно той марки, которую я всегда покупала.

* * *

В ту неделю мама с Деде вернулись из своей еженедельной поездки воодушевленные. В «Виктории» они увидели черное полотенце, вывешенное из окна! Деде не могла сказать наверняка, но ей показалось, что на лицевой стороне был какой-то зигзаг, возможно, монограмма. У кого еще в тюрьме могло быть черное полотенце?

– Знаю, знаю, – говорила мама. – Все уши мне прожужжала по дороге. – Она передразнила Деде: – «Вот видишь, мама, как мы здорово придумали послать ей это полотенце!» По правде говоря, – продолжала мама уже за себя (в те дни это была ее любимая фраза), – я не верила, что оно к ней попадет. Я дошла до того, что подозреваю всех вокруг.

– Вы только взгляните! – подал голос Хаймито из столовой, где за обеденным столом читал газеты, которые привез из столицы. Он указал на фотографию, где Хозяин грозит пальцем группе молодых заключенных со склоненными головами.

– Вчера в Национальном дворце было помиловано восемь заключенных. – Он зачитал имена. Среди них были Дульсе Техеда и Мириам Моралес, которые, как следовало из записки Мате, сидели в одной камере с ней и Минервой.

Сердце у меня в груди подпрыгнуло, крестик стал легким, как перышко. Среди восьми помилованных были только женщины и несовершеннолетние! Моему Нельсону восемнадцать исполнилось буквально пару недель назад в тюрьме. Ну конечно, он еще считался мальчиком!

– Это еще не все, – продолжал Хаймито. В разделе сделок с недвижимостью было указано, что капитан Виктор Алисиньо Пенья за бесценок купил у правительства старое ранчо Гонсалесов.

– Он его украл, вот что он сделал! – выпалила я.

– Да, мальчишка украл манго, – громко сказала Деде, чтобы загладить мое неблагоразумие. На прошлой неделе Тоно нашла маленькую проволочку за маминой свадебной фотографией – верный признак прослушки. Разговаривать друг с другом свободно мы теперь могли только в саду или катаясь на машине.

– По правде говоря… – начала мама, но осеклась. Зачем выдавать ценную правду спрятанному микрофону?

* * *

Пенья мне задолжал, так я считала. На следующий день я надела желтое платье, которое только что сшила, и черные туфли на каблуках, которые отдала мне Деде. Я натерлась пахучим ароматическим маслом и направилась к дому дона Бернардо.