– Мама, я все понимаю, но ты сошла с ума, отпустив их одних!

Мама всплеснула руками.

– Ты же знаешь своих сестер, – только и сказала она.

– Как удобно, – съязвила Деде, меряя шагами комнату. – А особенно удобно будет СВР, когда вы втроем окажетесь на заднем сиденье этой развалюхи именно в тот момент, когда на север надвигается гроза. Может, мне им просто позвонить? Почему нет?

В дверях снова появился Руфино.

– Нам пора, – сказала я, чтобы избавить его от необходимости повторять свое приглашение.

– La bendición[261], – попросила Патрия благословения у мамы.

– La bendición, mis hijas[262]. – Мама резко отвернулась, пытаясь скрыть беспокойство, и направилась в одну из спален. Когда мы выходили, было слышно, что она отчитывает детей, умоляющих взять их в поездку.

Деде стояла у джипа, преграждая нам путь.

– Я сойду с ума от волнения. И попаду в сумасшедший дом. Навсегда! Вот увидите! – В ее голосе не было ни тени самоиронии.

– Тогда мы тебя тоже навестим, – сказала я улыбаясь. Но увидев ее несчастное заплаканное лицо, добавила: – Бедная, бедная Деде. – Я обхватила ее лицо ладонями, поцеловала на прощанье и забралась в джип.

* * *

Мы стояли у прилавка и ждали, пока нам запакуют новые сумочки. Вежливый молодой продавец никуда не спешил, и администратор уже подходил его поторопить. С безграничным терпением продавец сложил ремешки как положено, старательно оторвал от рулона несколько листов коричневой оберточной бумаги, поместил каждую сумочку в центр своего листа и начал аккуратно их оборачивать. Я завороженно следила за его руками и думала: должно быть, и Бог все делает точно так же, никуда не торопясь, словно у него впереди целая вечность.

Этот небольшой крюк в «Гальо» по пути в Пуэрто-Плата был санкционирован Пеньей – тем утром он лично выдал нам разрешения. У нас снова были на исходе швейные принадлежности, и, чтобы выполнить ноябрьские заказы, нам нужны были нитки нескольких цветов, ленты и тесьма для оторочки. Дорога через горный перевал предстояла долгая, но, если нервы не подведут, мы сможем закончить часть ручного шитья уже сегодня.

Когда мы направились к кассе оплачивать покупки, продавец показал нам новую партию итальянских сумочек. Мате восхитилась одной из них – из красной лакированной кожи с застежкой в форме сердечка. Но, конечно, она и подумать не могла о такой расточительности. Если только… Она подняла на нас глаза. Мы с Патрией тоже изучали витрину. Среди новинок была практичная черная сумка с кучей отделений и карманов на молнии, идеально подходящая Патрии с ее запасами разных мелочей для всех вокруг. А мне приглянулась элегантная кожаная сумка-конверт – в самый раз для молодого юриста. «Вклад в надежду», – подумала я.

– А может, все-таки?.. – Мы переглянулись, как озорные школьницы. С момента ареста мы не купили себе ни одной вещи. – Нам просто необходимо это сделать, – решила Мате. Она не хотела тратить деньги в одиночку. Меня долго уговаривать не пришлось, а Патрия в последнюю минуту отказалась.

– Я просто не могу, – объяснилась она. – Мне в общем-то и не надо.

На мгновение меня взяла злость на ее добродетель, которой я в тот момент не желала соответствовать.

Продавец заворачивал первой сумку Мате, опустив голову. Но на один краткий миг я поймала его взгляд и заметила, что его лицо озарилось радостью узнавания. Сколько людей – на улице, в церкви, в таких вот магазинах – знали, кто мы такие?

– Новые сумочки. Знак скорой удачи! – сказал он.

Значит, мы не одни в ожидании лучшего будущего, подумала я.