Я вся на нервах. Я никогда не умела быть храброй в одиночку.

Шестнадцатое декабря, понедельник, утро

Вчера вечером я не ждала Паломино, так что, услышав машину, подъезжающую к зданию, я подумала: ВОТ ОНО! Я уже была готова сбежать через заднее окно с дневником в руке, но, слава Богу, сначала подбежала к переднему посмотреть, кто в машине. Это был он! Я сбежала вниз по лестнице, прыгая через ступеньку, и выбежала на улицу, и обнимала, и целовала его, как та самая женщина, которой меня считают соседи.

Мы оставили коробки, которые он привез, в подсобке, а потом стояли некоторое время в нерешительности, печально глядя друг на друга. Эта разрушительная работа противоречила тому, что было в наших сердцах. Потом он сказал, что ему не нравится, что я нахожусь в квартире совсем одна. И что он слишком беспокоится обо мне, чтобы уделять достаточно внимания революции.

Когда он это сказал, мое сердце забилось чаще. В глубине души я считаю, что любовь важнее борьбы, или, может быть, что любовь – это более важная борьба. Я никогда не смогла бы отказаться от Леандро в пользу высоких идеалов так, как, мне кажется, отказались бы друг от друга Минерва и Маноло, если бы им пришлось принести высшую жертву. И поэтому вчера вечером меня так – ох, как сильно! – тронуло, что он считает точно так же.

1958 год

Четырнадцатое февраля, День всех влюбленных, облачное утро, собирается дождь. «Благословение на брачном ложе», как всегда говорит мама

Донья Мерседес Рейес, вдова Мирабаль

объявляет о свадьбе своей дочери

Марии Тересы Мирабаль Рейес

с

Леандро Гусманом Родригесом,

сыном

дона Леандро Гусмана и доньи Аны Родригес де Гусман

в пятницу, четырнадцатого февраля

одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года нашего Господа,

двадцать восьмого года Эры Трухильо,

в четыре часа пополудни,

в церкви Святого Иоанна Богослова,

Сальседо

Бабочка и Паломино – до поры до времени!

Мария Тереса и Леандро – навсегда!

Глава 8

 Патрия

1959 год

Построй свой дом на камне, – сказал Он, – исполни мою волю. И пусть пойдет дождь, и разольются реки, и подуют ветры[136] – дом доброй жены устоит.

Я сделала так, как Он сказал. В шестнадцать лет я вышла замуж за Педро Гонсалеса, и мы обосновались в нашем доме до конца своих дней. По крайней мере, так нам казалось добрых восемнадцать лет.

Мой сын вырос и стал мужчиной, моя дочь – высокой и стройной, как деревце мимозы, что цветет в конце улицы.

Педро приобрел определенный вес, стал важным человеком в наших местах. А я, Патрия Мерседес? Как каждая женщина в нашем доме, я растворилась в том, что люблю, время от времени совершая короткие передышки. Например, двухдневную поездку в гости к одной из подруг, красивую укладку для волос или, может, новое желтое платье.

Я построила свой дом на твердом камне, так и есть.

Или, лучше было бы сказать, прадедушка Педро построил дом сто с лишним лет назад, а потом в нем жил его первый сын, тот передал его по наследству своему первому сыну, и так далее. Но нужно понимать: Патрия Мерседес была в самих этих балках, в искусно сработанных оконных переплетах, она была в этих широких половых досках и в этой двери, скрипевшей старыми петлями.

* * *

Мои сестры были совсем другими! Они построили себе дома на песке и считали жизнь приключением в парке аттракционов.

Минерва жила в ничтожно маленьком домишке – так по крайней мере его описала мне Мате – в Богом забытом городке Монте-Кристи.