– Но ведь это всё равно не запрещено?

– Нет, но есть нюанс. Запрещено проживание в одном помещении разнополых воспитанников.

– Но мы же обе девочки!

– Да, но ведь гендер – социальный конструкт?

– Тондоныч, вы передёргиваете!

На её лице поверх естественных черт проступил скин толк возмущённой мультяшной физиономии. А так сидела с чистой кожей, сдерживалась.

– Нет, Марин, это ты слегка запуталась. Гендерные запреты в уставе прописаны не из гомофобии или сексизма. Они имеют вполне рациональные обоснования. Интимные отношения между воспитанниками порождают множество проблем, начиная от ранних беременностей, кончая конфликтами на почве ревности.

– Но…

– Дослушай, пожалуйста. Да, я знаю, что некоторые бегают друг к другу в комнаты ночами. Не слежу, не подсматриваю, просто знаю. Это видно, поверь. Но если пара, находящаяся в отношениях, переходит к совместному проживанию – это уже семья. А «Макар» – не семейное общежитие. Вам семнадцать, до выпуска год, город обеспечит вас жильём – вот тогда съезжайтесь, ведите совместный быт, усыновляйте или рожайте детей – совет, как говорится, да любовь. Не забудьте пригласить на свадьбу.

– Ну, Тондоныч…

– Марина, с точки зрения пола – жить вместе вам можно. С точки зрения гендера – нет. Что ты считаешь правильным?

– Тондоныч, это грубая манипуляция!

– Не грубая. Обычная. Любая попытка изменить мнение собеседника является манипуляцией, в этом нет ничего плохого.

– А может, я не хочу менять мнение!

– Никто не хочет. Если бы хотел, поменял бы сам.

– Так вы нам запрещаете?

– Марина, я мог бы запретить. Но не хочу. Ты умная и почти взрослая девочка, глупо будет, если мы не сможем договориться. Давай так: я довёл до твоего сведения, что мне не нравится эта идея и объяснил, почему. Если ты решишь, что это ничего для тебя не значит – ну что же, так тому и быть. В конце концов, Эдуард Николаевич вам разрешил, правила формально не нарушены, у меня нет повода для административного вмешательства. Тебе семнадцать, пусть это будет твоим собственным ответственным решением.

– Я подумаю, Тондоныч. И с Ленкой посоветуюсь. Спасибо, что выслушали, а не выгнали с проклятиями.

– Всегда к твоим услугам.

***

– Нетта, я кого то хоть раз «выгонял с проклятиями»? – спросил я, когда за Мариной закрылась дверь.

– Ни разу, Антон, – девушка проявилась, сидя на столе и болтая босыми ногами в воздухе.

– И какого чёрта?

– Детям нравится считать тебя Злющим Аспидом. Иначе им сложно себе объяснить, почему они тебя слушаются.

– Ты думаешь, Марина тоже послушается?

– Уверена, что да. Но в этот раз ты прошёл по грани.

– Чёртов Эдуард.

– Чёртов Эдуард, – согласилась Нетта. – Пытается расшатать «Макар». Запас прочности твоего авторитета большой, но не бесконечный, а твоя политика честности и доверия может однажды и не сработать. Это же подростки, спровоцировать их на бунт проще, чем не спровоцировать.

– И что? Он скажет им «Долой Аспида»?

– Нет, он же не дурак. Прямо сейчас он говорит им: «Антон Спиридонович прекрасный человек, вам очень с ним повезло! Но…» Дать картинку?

– Нет. Я обещал не шпионить и не стану.

– Как скажешь. Имей в виду, его слушают. Не все, но многие.

– Под соусом передовых идей можно скормить детям любое говно. Но зачем ему это?

– Не знаю, Антон. Я просто вирп.

– Ты мой друг, Нетта.