– Как тут вообще всё устроено? – внезапно озадачилась негритянка. – Нет же никакой логики, смысла, цели… Может, это действительно… Ну, не ад, ладно. Чистилище?

– Это порная ерунда.

– А что не ерунда? – раздражённо спросила Натаха. – Вот вечно ты умную корчишь…

– Ни сказу. Вот тут, – она ткнула себя пальцем посреди лба, – крутиса, а не могу уловить. Как будто я дорзна знать, но… Не знаю.

– Не знаешь – не лезь!

– Сто ты такая зрая, Натаса?

– Отстань, узкоглазая.

Натаха встала, отошла в угол и уставилась на стену. Ровно ничем не отличающуюся от других стен. Я успокаивающе похлопал по плечу Сэкиль и пошёл за ней.

– Какая интересная стена, да?

– Не подъёбывай, Кэп. И так херово.

– Тут никому не хорошо, Натах. Давай хоть друг к другу цепляться не будем.

– Знаешь, Кэп, если мы ещё и память терять начнём, то вообще сотрёмся. Станем как те, снаружи. Ты заметил, что там только Стасик кое как живой, наверное, потому что говнюк. Остальные уже ни о чём. Я всё вспомнила уже, а их – нет. Просто какие то люди. Серая масса. Жрут, ебутся и по коридорам слоняются. Одно чувство на всех – нас ненавидят. Потому что мы не такие. Но станем, Кэп, станем…

– Не станем. До сих пор держались, и дальше продержимся. Будем писать себе записки, друг другу помогать – справимся.

– Хороший ты мужик, Кэп, правильный. Но, блин, этого мало.

– Не бзди, Натах. Прорвёмся. Эй, народ, а не сходить ли нам на ужин?

Есть особо не хочется, но сидеть и мучиться мрачными мыслями ещё хуже. Хоть какой то движняк.

В столовой люди тупо топчутся вокруг раздаточной стойки и производят ещё более удручающее впечатление, чем утром. Действительно, сливаются с фоном. Вроде все разные – лица, причёски, пол, раса. Но отвёл взгляд – и забыл. То, что в них общее, перебивает то, что в них разное. Понять бы, что именно…

– А я что вам сделаю? – бубнил Васятка. – Такое приехало. Я ж как всегда – пустые сгрузил, дверцу закрыл, звякнуло – достал. А оно там вот…

Я протолкнулся к раздаче – стальные лотки контейнеры на месте. Пюре, капуста, котлеты, компот. Вот только пар от них идёт не горячий, а как от сухого льда. Потому что заморожены они так, что вилку не воткнёшь. Компот – и тот вздулся ледяной горкой, которая на глазах покрывается инеем.

– Да не трогай ты, – прикрикнул на кого то Васятка, – я взялся, так кожи клок оставил.

Он посасывает пострадавший палец.

– И что вы скажете на это, Кэп? – Стасик произнёс это с такой интонацией, как будто нашёл виноватого, осталось получить чистосердечное признание.

Не дождётся.

– Надеюсь, все соскучились по мороженому.

– Эй, а жрать то как?

– Разморозится.

– И как долго? – спросил кто то.

– Теплоёмкость воды четыре и два килоджоуля, – внезапно сказала Натаха. – Компота тут литров двадцать, если принять его за воду и считать, что он имеет температуру ноль градусов, то разность температур… Коэффициент конвективной теплоотдачи на поверхности… Площадь… Число Нуссельта… Таким образом, мощность теплового потока составит…

– Ну, сколько ждать то? – переспросил Васятка.

– Дохрена, – коротко ответила Натаха. – Десятки часов. Но если контейнеры поставить в горячую воду, то можно будет поесть сегодня.