В душевой разочарование – вода из горячего крана течёт холодная. Очень холодная, мыться такой – надо совсем по гигиене соскучиться.

– Всё равно быстрее, чем на воздухе, – сказала Натаха, – но совсем не то.

Контейнеры поставили в большие тазы для стирки, пустили воду из кранов – они моментально покрылись коркой льда.

– Тут не ноль, они гораздо сильнее заморожены. Так мы их несколько дней согревать будем. Мне нужно два лезвия, нитки и спички. Провод я знаю где взять. Да, пластырь ещё, вместо изоленты. И солонку притащите кто нибудь из столовой.

– Стасик, – сказал я убеждённо, – у тебя точно есть.

Через небольшое время Натаха уже прикручивала «на живую» без отключения этот «солдатский кипятильник» к проводам от лампы, куда раньше был так же прикручен старый облезлый фен.

Свет ламп дневного потускнел и замерцал, они заныли тонким неприятным гулом.

– Фаза еле тянет, – сказала она. – Неладно что то тут с сетями.

– И долго это? Жрать уже охота… – уныло пробубнил Васятка, глядя на бурление воды в тазу над смотанными лезвиями.

– Долго, – отрезала Натаха. – Тут всего то киловатт примерно. Да и то, если…

Она не договорила – свет мигнул и погас.

– Да васу мать! – с чувством сказала Сэкиль.

Натаха тут же оторвала провода, но вокруг всё так же темно. Сэкиль зажгла фонарик и обвела его лучом растерянные лица.

– Доломали, – мрачно буркнул Сэмми.

– Пробки где то выбило, – прокомментировала Натаха. – Знать бы где.

– От вас и ваших людей всегда проблемы, Кэп, – заявил Стасик, – но на этот раз вы сами себя превзошли! И что вы теперь предлагаете делать?

Я уже хотел предложить ему пойти и повеситься, но тут свет зажёгся обратно. Если раньше горела одна лампа через три, то теперь две на весь коридор, да и те как то нехорошо мерцают и потрескивают.

– Остыли автоматы, – заметила философски Натаха, – но не все. Тут не хватает нормального электрика.

– И сантехника, – добавил Сэмми, показывая на кран, напор воды в котором падает на глазах, превращаясь в тоненькую струйку, потом в капель, а потом пересыхая окончательно.

– Насосы, похоже, тоже встали…

– Да, Натаса! И кто виноват, сказы мне?

– Тот, кто хоть что то делает, да? А не тот, у кого тонкие лапки из красивой жопки?

– Мозет, этот «кто то» луцсе посидер бы на попе ровно? Дазе если она у него не такая красивая?

– Никто не виноват, – я придержал их руками. – Говно случается. У меня есть идея – мы с вами знаем место, где много пара и горячих труб. Там наверняка можно согреть еду.

– Если там есё сто то остарось от чьих то шаровривых русёнок… – мрачно буркнула Сэкиль.

– Вы чего то недоговариваете! – возмутился Стасик.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил его я, но он сразу расхотел.

Хреновый из меня психотерапевт.

***

Первое, что мы увидели на техническом этаже, – дверь. Она лежит прямо на лестничной площадке, пролетела метров пять, причём выбив решётку тамбура. Внутри темно, тянет теплом и сыростью, что то тихо шипит и громко льётся. Луч фонарика Сэкиль зловеще подсветил стену тумана и канул в её молочной белизне.

– Страсно как то, – сказала она.

– Раз есть пар – есть тепло! – уверенно сказала Натаха и шагнула внутрь.