– Ты мой друг, Нетта. Самый лучший.

– Потому что единственный? – грустно улыбнулась она.

– Потому что ты – это ты. Не ищи других объяснений.

***

– Здоров, старикашка! Чего хотел? – Клюся уселась на стол, заставив Нетту переместиться в кресло, и тоже заболтала в воздухе голыми босыми ногами.

Пришла в коротком домашнем платье, едва до середины бедра, и теперь демонстрирует конечности в самом выгодном ракурсе. И не надоедает ведь ей меня дразнить. Настя объясняла, что Клюся имела большие проблемы с отчимом, не зная, что он ей не родной отец. Это, мол, вызвало потребность в замещающей фигуре, которой она назначила меня. И это лучше, чем если бы она стала любовницей какого нибудь подонка вдвое себя старше, как часто бывает с травмированными домогательствами отца девушками.

Всегда удивлялся, как психологи могут совмещать человеческие отношения с таким вот их препарированием. Они ведь с Клюсей лучшие подруги! Лично я старался ни о чём таком не думать, а ногами любоваться с чисто эстетических позиций. Красивые ведь ноги.

– Опять пялишься, похотливый старец! Тебя можно вместо эпилятора использовать, у меня от твоего взгляда недобритые волосы на ногах дымятся!

– Используй, – покорно согласился я, – лишь бы не для зоны бикини.

– Фу, какой ты всё таки пошляк и циник! Так чего звал?

– Клюсь, ты общаешься со своей бывшей группой?

– Ну… Кое с кем, кое когда… А что?

– Хочу первый выпуск собрать. Хотя бы проекциями.

– О! – оживилась Клюся. – Отличная идея для твоего юбилея! Просто супер! Я пробью контакты. Ты, конечно, унылый старый пень, но может быть, они снизойдут к твоим сединам. А если честно, мог бы и раньше как то пошевелиться на сей счёт. Не чужие тебе люди.

– Думаю, они счастливы, вырвавшись от меня на свободу, – усмехнулся я, – и если и вспоминают Аспида, то в страшных снах.

– А проснувшись, жалеют, что спали не в памперсах… – подхватила Клюся. – Ты ведь такой Ужасный Гадкий Тиран! Тебя все тайно ненавидят! Только и мечтают от тебя избавиться!

Она слезла со стола, подошла к моему креслу сзади и обняла меня за плечи, положив подбородок на макушку. Сегодня от неё, к моему удивлению, пахло теми же приторными детскими духами с корицей, что и семь лет назад.

– Дурак ты, Аспид. Дурень старый. Отталкиваешь людей чуть ли не ногами, а потом сам же на них дуешься. Даже меня отпихиваешь, а ведь я тебя так люблю!

Девушка чмокнула меня в затылок.

– Клюся!

– Не клюськай! Я в хорошем смысле. Не лезу я в твою одинокую холодную постель, вдовец ты соломенный, больно надо. Не объявилась, кстати, твоя благоневерная?

– Нет.

– Может, нашла, наконец, своё счастье?

– Может. Не знаю. Вот, думаю, не подать ли официальный запрос на заочный развод?

– И подай. Сколько можно вот так сидеть?

– У нас общий ребенок, забыла? Будут напряги, у неё в основном. И Миха расстроится.

– Миха уже и забыл, небось, как она выглядит. У него вся женская часть интерната – коллективная мамка. Он такой ми ми ми! Ни одна девочка не удержится, чтобы не потискать. Избалуют его, будет в бабах как в сору рыться потом. Блин, Аспид, она тебе сначала рога наставляла, потом бросила и на ребенка забила, а ты её оберегаешь. Ты нормальный вообще? И если ты сейчас на меня снова «клюсьнешь», я тебе ухо откушу!

Клюся взялась за мое ухо зубами, вызвав некоторые неоднозначные эмоции. Когда она отстранилась и вернулась сидеть на стол, я даже вздохнул с облегчением, хотя ноги… Ноги и ноги, подумаешь. К ногам я привык. С этим скин толком все вокруг чуть ли не голышом ходят.