В общем, упомянутый Константин донёс в массы своё язычество, после чего удовлетворённая тётка его покинула. Это было «ночью» – часов тут нет. Больше, похоже, его никто не видел. Это странно, потому что деться тут, в общем, некуда. Загадка.

Так ни с чем и разошлись. Стасик пытался сагитировать людей на что нибудь, но его даже на хер слать ленились. Наверное, потому что он так и не придумал, на что именно. Просто ему очень хотелось покомандовать.

Пичалька.

Глава 6. Аспид

Sometimes I’ve believed as many as six

impossible things before breakfast.

Lewis Caroll. Through the looking glass

– Тондоныч, к вам можно?

– Заходи, Мила. Садись. Чай? Печенье?

– Нет, Тондоныч, не надо ничего. Я поговорить.

– Конечно, давай поговорим.

Волосы в два цвета, длинная чёлка закрывает правый глаз, левый густо обведён (наноскин), в перегородке острого носика колечко (настоящее). Не красавица, но и нет причины для комплексов. Но она, конечно, комплексует. Они все комплексуют, возраст такой. Миле пятнадцать, и она хорошая девочка. Талантливая вирт художница, мастер скин живописи, автор множества популярных скин мем имиджей. Сейчас её кожа (открытая прозрачной рубашкой сверху до пояса кроме непрозрачной полосы на груди) чиста, но это такой странный жест уважения. Дети отчего то считают, что я противник наноскина.

На самом деле я, скорее, рад, что его не придётся однажды выжигать с кожи лазером. В татуировках мне не нравится перманентность – принудительная фиксация сиюмоментного вкуса в графике. Нравится им запускать по себе картинки – да и пусть. Чем бы дети ни тешились, учитывая, что жизнь у них не так чтобы полна счастья. Тем не менее, есть устойчивая байка, идущая, как и положено, от старших к младшим: «Аспид ненавидит скины! Он, конечно, слова не скажет, это ж Аспид, но так посмотрит! Брррр!» Одна из многих баек про меня. Должны же дети кого то мифологизировать? Когда их директор – Жуткий Монстр Аспид, они чувствуют себя защищёнными. Хорошо иметь личного дракона.

Но наноскины считается хорошим тоном при визите ко мне убирать.

– Тондоныч, вас искала такая девушка, Алёна. Похожа на Джиу из Дорамы.

– Она меня уже нашла.

– Я знаю, да. Я хотела сказать, что она не первый раз вас ищет. И она странная.

– Более странная, чем мы? – улыбнулся я.

Девиз с первых дней моего директорства: «Мы странные, но клёвые!». Если бы у нас был флаг, можно было бы на нём вышить. Надо было как то отпозиционировать «странных нас» от целого города «нестранных их», и ничего лучшего в голову не пришло. Город сейчас уже не тот, но девиз прижился. И дети им даже гордятся.

Странные дети.

Но клёвые.

– Да, Тондоныч, – серьёзно ответила Мила. – Она встретила меня на улице, завязала разговор. Раньше как то заходила, ну, знаете, как городские – повирить …

Новый вид молодежного досуга – «вирить». Объединяет личные коммуникации с виртуальными, нечто между игрой, беседой, флиртом и джем сейшеном. Коллективное самовыражение в наступившем «времени кобольда». Не знаю, каково это, меня участвовать по понятным причинам не зовут. Несколько более интерактивно, чем сидеть каждый в своём смарте.

– И что она хотела?

– Спрашивала про вас. Что вы нам рассказываете, с кем общаетесь, что любите, кого выделяете. Про… Про Марту интересовалась… – девочка покраснела.

Несуразность моей личной жизни воспитанникам (а особенно – воспитанницам) очевидна, увы.