– У меня есть аргументы. Я мог бы объяснить, к примеру, чем сборщик податей отличается от вора…

– Тем, что вор пытается забрать у человека лишь то, что у него есть, а не то, чего у него нет! – хохотнул Эйрих.

– … но я не собираюсь устраивать с тобой философский диспут, – упрямо продолжал граф, повысив голос. – Лучше блесни‑ка своим красноречием, рассказывая моей дочери об обстоятельствах нашего знакомства.

– Готов уступить эту привилегию тебе, – ответил Эйрих. – Впрочем, оставляю за собой право вносить уточнения.

– Я знал, что ты не решишься, – удовлетворенно констатировал граф. – Так вот, Элина. В первый и доселе единственный раз мы встретились с ним двадцать лет назад. Этот человек был послан, чтобы меня убить.

Графиня перевела взгляд на Эйриха.

– Это правда, – ровно признал он.

– Тогда он не признался, кто был его заказчиком, но теперь, думаю, не станет отрицать, что это был регент Урмаранд?

– Не стану, – согласился Эйрих. – Клиент мертв, и договор расторгнут.

– Он настиг меня в Тарпанских горах, – продолжал Айзендорг. – Надеялся решить дело одной стрелой в спину. С одиноким изгнанником ведь намного проще справиться, чем с вельможей, засевшим в замке с охраной. Но он недооценил меня. Урмаранды ведь уже подсылали ко мне убийц попроще, прежде чем обратиться к наримати, так что я был готов. Пока он целился в спину соломенной куклы, ехавшей в моем плаще на моей лошади, я тем временем подкрадывался сзади к облюбованной им позиции…

– Я недооценил тебя, а ты – меня, – уточнил Эйрих. – Тебе ведь не удалось подобраться незаметно.

– Но обернулся ты в самый последний момент. Итак, мы сцепились. Мы были слишком близко, и мечи так и не были пущены в ход. Вместо этого была долгая борьба, в которой ни один из нас не мог взять верх. В конце концов мы оказались на краю пропасти…

– Мы стояли над обрывом, крепко обнявшись, словно лучшие друзья после долгой разлуки… – насмешливо произнес Эйрих.

– Да, мы простояли так несколько минут, испытывая друг друга на прочность. И наконец я сказал: «Ты видишь, что ни один из нас не может взять вверх. Каждый может столкнуть в пропасть другого, но при этом неминуемо будет увлечен туда сам. Меня такой исход не устраивает, тебя, думаю, тоже. «

– Да, – кивнул Эйрих, – наримати давно уже не фанатики, выполняющие миссию любой ценой. Мы, конечно, рискуем, но все же стараемся остаться в живых.

– «И что же мы будем делать? „ – спросил он тогда, – продолжал Айзендорг. – «Заключим соглашение“, – предложил я. «Сейчас мы мирно разойдемся, и ты в течение месяца не будешь преследовать меня. Я ведь знаю, что ваши контракты не имеют жесткого ограничения по времени. Но мы дадим друг другу слово, что следующая наша встреча закончится смертью одного из нас. «

– Это была лукавая формулировка, но меня не так‑то просто провести, – заметил Эйрих. – «Тогда и ты должен пообещать, что в течение месяца не будешь преследовать меня», – сказал я.

– Считай это лукавством, сколько тебе угодно, раз уж тебе не понять, что аристократу и рыцарю и в голову не придет гоняться за наемным убийцей,

– возразил Айзендорг. – Это ниже его достоинства.

– Папа, но как ты вообще мог предлагать соглашение такому человеку? – вмешалась Элина. – Разве ему можно верить на слово?

– Вся жизнь наримати проходит во лжи, это верно… – начал пояснять граф.