|
В тех исключительно редких случаях, когда наримати терпит неудачу – то есть гибнет, в противном случае он должен повторять попытки, пока контракт не будет исполнен – аванс не возвращается: плата за риск. Ну так вот, мне как раз подвернулся выгодный контракт. У одного из местных владетельных князей был племянник, которому, как это обычно бывает, надоело ждать, пока дядюшка освободит трон. Вот он и обратился к помощи Ордена. Дело обещало быть легким – претендент имел широкие полномочия в замке и предпринял необходимые меры, чтобы исполнитель мог без проблем проникнуть, куда надо, и выйти обратно. Я охотно взялся за это. Но когда я крался по тайному ходу к спальне князя, пол под моими ногами внезапно провалился, и я оказался в ловушке, где меня уже поджидали стражники. Меня схватили, заковали в цепи и отвели в глухой каземат глубоко в подземелье. Как оказалось, вся затея с покушением была провокацией, организованной самим старым князем. Он давно подозревал своего племянника, но не имел формального повода обвинить его в измене, поэтому и затеял этот спектакль. Далее, по сценарию, я должен был признаться под пытками – отнюдь не театральными – что подослан племянником, после чего тому рубят голову, а меня казнят каким‑нибудь еще менее приятным способом. Конечно, с моей стороны было довольно глупо попасться в такую ловушку, но в свое оправдание могу заметить, что эта история – практически беспрецедентна. Нужно быть редкостным глупцом, чтобы сыграть такую шутку с наримати, не боясь мести Ордена.
Но реальность нарушила планы старого интригана. Дело в том, что племянник действительно готовил переворот и имел в замке верных людей, которые вовремя предупредили его о поимке якобы посланного им убийцы. Не дожидаясь, пока за ним придут, он срочно собрал своих и нанес удар первым. Переворот оказался удачным, но тайные ходы в замке существовали недаром – дядюшка успел бежать. Мне от этого, правда, было не легче – племянник наверняка использовал бы меня в той же роли, хотя и с другим текстом. Однако торжество победителя было недолгим, и подготовить показательный процесс он не успел – старый князь, желая вернуть власть, призвал в страну иностранные войска. Ну а возглавлявший их генерал, ничтоже сумняшася, сверг всю династию, объявив верховным правителем себя; при этом молодой князь был убит в бою, а старый, посаженный под арест, умер от удара. В общем, в княжестве на долгие годы воцарилась смута, окончившаяся тем, что оно было разделено на две части, отошедшие соседним государствам. Обо мне же в суматохе попросту забыли. В подземельях любого уважающего себя княжеского замка годами и десятилетиями сидят люди, посаженные «до особого распоряжения»; никто и никогда не заходит в их казематы, кроме стражников, которым запрещено разговаривать с заключенными. Нередко спустя несколько лет такого существования эти люди и сами уже не помнят, кто они и за что сидят. Но психика наримати на редкость устойчива. Прежде, чем мне удалось бежать, я десять лет просидел в крохотной одиночке, в цепях, прикованный за шею к кольцу в стене. Если бы не последнее обстоятельство, я бежал бы раньше. Мы владеем методикой, позволяющей вытаскивать руки и ноги из оков; однако голову через железный ошейник не протащишь. Десять лет и еще несколько месяцев ежедневного труда у меня ушло на то, чтобы выковырять кольцо из стены. Дальнейшее было уже делом техники… Когда я вышел на волю, то чуть не ослеп от дневного света. Более‑менее отъевшись и восстановив физическую форму, я отправился разыскивать представительство Ордена. Там я узнал, что граф Айзендорг жив, и о нем ходят различные героические истории; однако это уже не имело значения, ибо буквально только что в Тарвилоне произошел переворот, в результате которого регент Урмаранд был убит восставшими. Со смертью заказчика контракт аннулируется, как и со смертью исполнителя; таковы наши правила. Другой же должок, связанный со вторым контрактом, выплачивать было, как вы уже знаете, некому – впрочем, не умри старый князь сам, Орден добрался бы до него раньше, чем я вышел на свободу. |
