|
И первое им со временем удалось; позже удалось и второе, но уже лишь тогда, когда сила магии стала слабеть. Когда, наконец, чародейские империи стали рушиться, наримати не участвовали в погромах – это был не их стиль, однако коегде именно они были закулисными инициаторами бунта. Впрочем, к этому времени орден уже претерпел значительные метаморфозы, превратившись из идеологического движения, ведомого «чистой» ненавистью к магам, в коммерческое предприятие, которое берет дорого, но обеспечивает уникальное качество выполнения заказа. С наступлением эпохи меча эта функция наримати стала единственной. Наримати не монополизировали рынок наемных убийств; они не разменивались на мелкую бытовуху и сведение счетов между конкурентами средней руки. Их услуги стоили слишком дорого для ординарных заказчиков, потому и жертвами становились лишь крупные фигуры политики и бизнеса.
Элина смотрела на человека, которого только что считала своим другом, со смесью ужаса и отвращения… и любопытства. Хотя даже после его признания ей трудно было поверить до конца. Да, конечно, он смеялся над рыцарской честью, нередко высказывал вещи, от которых ее коробило, знал много странных вещей и убивал… убивал с большой ловкостью, но все это может делать, например, солдат, выполнявший специальные операции в тылу врага – чем‑то вроде этого она его всегда и считала… Эйрих вовсе не выглядел чудовищем. Элина готова была поклясться, что все эти месяцы, что они провели вместе, он честно сражался на ее стороне, это никак не могло быть хитроумной игрой… однако… – Эйрих, – сказала она почти с мольбой, – может быть, это все же неправда? Может быть, вы были наримати только номинально, а на самом деле никого… – Положим, сейчас я действительно уже в отставке, но, пока я был действующим наримати, то делал то же, что и другие члены Ордена. То есть убивал. Ну и что вы на меня так смотрите, словно у меня выросли рога? За время нашего совместного путешествия вы убили более тридцати человек. – Но то были враги… или я, или они… А вы убивали просто потому, что вам за это заплатили! – Ваш отец двенадцать лет занимался тем же самым. Как и любой наемник. Как и вы в Чекневе. – То были честные схватки! – не сдавалась Элина. – Лицом к лицу с вооруженным противником, который имел не худшие шансы на победу – все решало боевое искусство. Это не подлое убийство из‑за угла! – Что же по‑вашему, у какого‑нибудь вельможи, который заперся в своем замке, окружил себя полком охраны, дает пробовать пищу слуге и спит, не снимая кольчуги, шансы хуже, чем у чужака‑одиночки, полагающегося лишь на собственное тело, смекалку и некоторые простые приспособления? И исход такого противостояния решает не искусство? А когда войско благодаря ловкому маневру талантливого полководца заходит в тыл неприятелю и внезапно обрушивается на его порядки – это не подлое убийство из‑за угла? А хурданистанцы, которых вы резали во сне, сражались с вами лицом к лицу? – Это вы заставили меня так поступать! – Я вас не заставлял. Я предложил вам их разбудить. Вы почему‑то не захотели. – Довольно, Эйрих! – властно произнес Айзендорг. – Я хорошо знаю, что вы, наримати – не какие‑нибудь тупые мерзавцы с большой дороги. Вы умные и грамотные мерзавцы. – В современном мире остались лишь две силы, хранящие древнее знание, хотя и разные его области, – невозмутимо заметил Эйрих. – Мы и маги. А со временем останемся только мы. А у тебя, как я вижу, нет других аргументов, кроме брани? – У меня есть аргументы. Я мог бы объяснить, к примеру, чем сборщик податей отличается от вора… – Тем, что вор пытается забрать у человека лишь то, что у него есть, а не то, чего у него нет! – хохотнул Эйрих. |
