– Да вы издеваетесь, что ли?! Я же уже сто раз рассказывал! Диверсионная группа сегодня десантировалась с самолета! У них оружие и взрывчатка! Вы представляете, что они сейчас натворят?!

– А ты сам видел, как они десантировались?

– Ну конечно сам, чего вы ерунду-то спрашиваете?! Я на балкон вышел и увидел, как они на парашютах спускаются.

– Ну хорошо, а как ты узнал, чем они вооружены? Рассмотрел, что ли?

– Доктор, ну я же не наивный мальчик! Я восемь лет прослужил, капитан-связист.

– А почему уволился-то?

– Да ну как сказать… Официально – за пьянку. Ну а на самом деле за то, что я правду-матку резал!

– Ну а теперь, внимание, вопрос на миллион: давно ли ты последний раз выпивал?

– Нет, вы издеваетесь, что ли?! Вы что, хотите все на пьянку списать?! Ну так ничего у вас не выйдет! Второй день вообще не пью! Да чего тут говорить-то, вот, возьмите кровь!

– Успокойся, мы крови не жаждем. А до этого сколько времени пил?

– Да что вы до меня <докопались> со своей пьянкой?! В конце концов <нехорошая> полиция будет работать или нет, а?! Эх я и дурак, что сюда сунулся! Надо было сразу в ФСБ идти!

– Так, Григорий Николаич, не надо никуда идти. Нужно ехать. В больницу.

– Чего-о-о?! Это значит, вы меня упечь решили?! Вы меня запугать хотите своими мордоворотами?! Да я вас всех пересажаю на фиг! Выпустите меня отсюда, вы, козлы <пользованные>!

В общем, так и пришлось полицейским наручники надевать и везти его с почетным эскортом. А уж как его на вязки укладывали – это была отдельная песня.

Велено в сторону Центра двигаться. Ну что ж, двигаемся, конечно, конечно, вот только вряд ли доехать дадут. Но нет, благополучно прибыли. Ну и хорошо, значит и пообедаем.

У входа в медицинский корпус, в гордом одиночестве, дымил фельдшер Потапов. И лицо его было сурово-мрачным.

– Эх, Юрий Иваныч, налетел я на неприятности. Две ампулы с наркотиками разбил.

– А уж как тебя угораздило-то?

– Я на вызове израсходовал <названия двух наркотических анальгетиков>. Потом сюда заехал пополниться. Мне Вера дала две ампулы, а они у меня из руки и выскользнули. Ну а пол-то кафельный, сами понимаете. Вот такое <распутство> получилось. Сейчас буду объяснительную писать.

– Ладно, Анатолий Михалыч, не переживай, уж не посадят же тебя. Ты ведь их не потерял и не украл.

– Да понятно, что не посадят, но стимулирующих-то по любому лишат.

Поели, приняли по две дозы никотина, капля которого убивает лошадь, а хомячка вообще на куски разрывает. Но вот полежать не получилось, вызов дали: психоз у женщины пятидесяти одного года.

Встретил нас супруг больной, который нервно рассказал:

– Слушайте, она вообще вразнос пошла! Она давно на учете стоит. В прошлом году, в июне выписалась, больше двух месяцев лежала. А сейчас опять какую-то дурь несет, предсказаниями занимается, вон, голышом ходит!

И тут на сцену вышла сама больная. Из одежды лишь трусы и бюстгалтер, карикатурно-яркий макияж, взлохмаченные волосы. Все это делало ее поистине неотразимой.

– Здрааавствуйте! Ух какие богатыри, я прям хочу вас! – и посмотрела на моих парней со жгучим вожделением. А вот меня ее страсть почему-то обошла стороной. И это было по-настоящему обидно.

– Света, ну ты бы хоть перед людьми-то не позорилась! На, надень халат! – супруг попытался воззвать к разуму, но это было бесполезно. Разум не откликался.

– Вовчик, да ты чего, ревнуешь, что ли, дурачок? Но ведь я же не виновата, что ты как мужик вообще никаковский. Вот и приходится мне женское счастье на стороне искать.

– Све-е-ета, ну как не стыдно!

– Стыдно у кого видно! А у тебя все усохло давно! Проходите, пожалуйста, не слушайте его!

Больная уселась на диван, картинно положив ногу на ногу.