– Вовчик, да ты чего, ревнуешь, что ли, дурачок? Но ведь я же не виновата, что ты как мужик вообще никаковский. Вот и приходится мне женское счастье на стороне искать.

– Све-е-ета, ну как не стыдно!

– Стыдно у кого видно! А у тебя все усохло давно! Проходите, пожалуйста, не слушайте его!

Больная уселась на диван, картинно положив ногу на ногу.

– Мальчики, садитесь рядышком, мне будет очень приятно! – томно предложила она.

– Они стесняются. Вы лучше скажите, какими предсказаниями вы занимаетесь?

– Ну нет, рассказывать все подробности я не буду. А вот в ФСБ я уже кое-что написала. И обо мне скоро весь мир узнает.

– Чего-чего?! Света, ты серьезно написала?! – бедный муж аж в лице переменился.

– Да, написала, и что?

– Света, да ты дура, что ли, а? Ты понимаешь, что теперь мне все это расхлебывать?

– Светлана Алексеевна, а что именно вы написали?

– Нет, даже под пытками не скажу!

– Ну хорошо, ладно. Но вы хоть скажите, как вы получаете эти предсказания?

– Все очень просто: мысленно задаю вопрос и мне тут же присылают ответ.

– А куда присылают-то?

– Ну куда, в голову, конечно!

– То есть вам вкладывают мысли?

– Ну вот, наконец-то догадались!

– А кто?

– Да что ж вы какой приставучий?

У Светланы Алексеевны – синдром Кандинского-Клерамбо или как он еще называется «синдром психического автоматизма». Это галлюцинаторно-бредовое расстройство, при котором больные убеждены в том, что некто управляет их мыслями, поведением и эмоциями. Ну а на госпитализацию она согласилась сразу, безо всяких уговоров.

И еще запулили вызов: боль в груди у мужчины тридцати девяти лет.

Больной, этакий жизнерадостный крепыш, рассказал:

– Извините меня, чет я запаниковал. Просто ни с того ни с сего вдруг ка-а-ак заколет вот здесь! Я даже дышать не мог! А потом отпустило.

Как и ожидалось, кардиограмма – прям залюбоваться можно. Всего лишь обычная кратковременная межреберная невралгия. И конечно же, никакого лечения здесь не требовалось. В общем, успокоили мы его и отчалили. Ну, конечно, не просто так взяли и отчалили, а с вызовом. Поедем на низкое давление у женщины семидесяти трех лет. Н-да… Опять одно и то же, уже и возмущаться надоело.

Открыла нам сама больная. С короткими седыми волосами, в ночной рубашке, взор мутноватый, лицо бледное. Идет, слегка пошатываясь, за стенку держится.

– Ой, что со мной творится? Никогда так плохо не было, – растерянно сказала она заплетающимся языком.

– Пойдемте, пойдемте в кроватку. Там поговорим.

Улеглась, смотрит бессмысленно непонятно куда.

– Ну так что, Лидия Викторовна, что случилось-то?

– У меня с утра давление сильно поднялось – сто девяносто на сто. Выпила <препарат из группы сартанов>, подождала, а все равно не снижается. Потом таблетки <ингибитор АПФ>, <бета-блокатор>. Снизилось только до ста восьмидесяти, и больше ни в какую. Я испугалась, давай дочери звонить. И вот она мне и сказала, мол, возьми под язык таблеточку нитр***ицерина. Он, говорит, очень хорошо снижает. Ну я нашла его, давно он валялся в коробке. И так мне стало плохо: голову закружило, в глазах потемнело, затошнило. До кровати кое-как доползла, бухнулась. Лежу, а комната вся вертится. Потом меня немножко поотпустило, давление измерила, а у меня сто на семьдесят! Батюшки, никогда такого не бывало! Ну я и давай сразу вам звонить.

– Лидия Викторовна, а вот такая речь не совсем внятная у вас всегда?

– Нет, раньше не было такого, а сейчас чувствую, что язык как-то плохо слушается.

– А еще что-то беспокоит?

– Да вот как-то меня в бок заносит.