Она захлопнула за мной дверь, показала, куда идти, и умчалась по своим делам.

Я осмотрел дом — по крайней мере, насколько это можно было сделать из фойе. Здесь собрались человек пятьдесят, от седовласых старцев до малышей, которые едва могут стоять. Сегодня Джастину исполнялось семьдесят пять, и его день рождения стал поводом для того, чтобы собрать вместе весь клан — или хотя бы тех, кто мог прийти.

Организованный хаос… а, нет, вычеркиваем — ничего организованного тут не было. Своей наивысшей концентрации хаос достигал в гостиной и столовой. На кухню детей не пускали: женщины готовили там обед. Забавно, что через двести лет после смерти Изначального Боба женщины до сих пор правили на кухне — вероятно, потому, что мужчины бы просто открыли пакет чипсов и банку с соусом.

Нет, я совсем не против чипсов и соуса.

Я посмотрел на блюда, расставленные на столе в столовой; на них уже набросились мои голодные родственники. Еда быстро заканчивалась, и я пообещал себе, что попробую что-нибудь — хотя бы для того, чтобы сохранить вкус для ВР.

Я немного побродил по дому, здороваясь со всеми и периодически останавливаясь, чтобы переброситься с кем-нибудь парой слов. Изначальный Боб никогда не чувствовал себя уютно в подобных сценариях: светские беседы и на фуршетах всегда казались ему такими банальными и бессмысленными.

Но тут все по-другому. Здесь все — либо мои родственники, либо их супруги. Здесь каждый человек наполнял смыслом мою жизнь, а также жизнь моих сестер и родителей.

Я посмотрел по сторонам и понял, что просто тяну время. Не обязательно все усложнять. Люди растут, заводят детей, стареют. Умирают. Смерть Джулии по-прежнему не давала мне покоя. А теперь я в гостях у Джастина, которому исполняется семьдесят пять. Я — с предельной четкостью — помнил, как увидел его в первый раз: ему было два года, и он сидел на коленях у матери перед камерой. Космический курсант Джастин, который восхищенно смеется, глядя на красивые картинки.

Глубоко вздохнув, я зашел в гостиную. Джастина окружили родственники; они болтали с ним и следили за тем, чтобы он ни в чем не нуждался.

Джастин улыбнулся, увидев меня, и махнул мне рукой, а я улыбнулся в ответ. Кто-то уступил мне стул, и я сел рядом с Джастином.

— Привет, курсант. Как дела?

Джастин ухмыльнулся.

— Для тебя, салага, я не курсант, а адмирал Курсант.

— Адмирал, для тебя я не салага, а дядя Салага.

Мы расхохотались. Я вгляделся в лицо Джастина. Я все еще видел в нем общие черты с Джулией, а это, конечно, означало, что в нем есть и черты Андреа. Я почувствовал, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Я взял Джастина за руку и сказал:

— Хорошо, что ты ушел в отставку. Главнее адмирала никого нет, так что дальше двигаться некуда. — Я помедлил. — Джастин, давным-давно мы говорили о репликации…

— Я помню — в тот день, когда умерла мама. Уилл, с тех пор ничего не изменилось — вы, парни, до сих пор пашете как проклятые, а теперь еще и увязли в войне с какими-то инопланетянами. Такая загробная жизнь меня не очень привлекает. — Джастин наклонил голову набок и, еле заметно улыбнувшись, посмотрел на меня. — Я знаю, как ты относишься к религии. Но, прав я или нет — неважно: в любом случае я умру спокойно. А ведь Пари Паскаля работает в обе стороны, верно?

Я с улыбкой кивнул.

— Ага. Если ошибешься, у тебя не будет возможности об этом пожалеть.

Джастин немного помолчал, обводя взглядом комнату.

— Знаешь, дядя Салага, наша молодежь тебя, скорее всего, даже не узнает. В последние годы ты все реже к нам заходишь. Это ты намеренно или из-за Других у тебя нет времени?

Ну вот. Та самая тема, которой я пытался избежать.