Естественно, я был зол на себя - явно дал маху, только где?
Раздеваясь, я тщательно обдумывал происшедшее. Я мог дать голову на отсечение, что он не видел, как я подменил стаканы, - он стоял ко мне
спиной, а никакого зеркала поблизости не было. Ничего не могла видеть и Конни - Рони стоял прямо перед ней, и вообще она доставала ему только до
подбородка. Я еще раз все обдумал и решил, что видеть меня не мог никто, - хорошо, что тут нет Ниро Вулфа и ему ничего не надо объяснять. Короче
говоря, сладко позевывая, я сделал вывод: пользоваться ключом Сперлинга не буду. Не важно, по какой причине Рони выплеснул виски, но это факт,
и, значит, он не только не будет спать крепким сном, он будет начеку... стало быть... стало быть, что-то... только вот что... стало быть...
какая-то важная мысль безнадежно от меня ускользала...
Я потянулся к пижамной куртке, но меня вдруг обуяла зевота... я даже взъярился на себя, да что же это такое, какое право я имею зевать,
когда я только что не смог даже усыпить клиента, грош мне цена... однако никакой ярости я не чувствовал... просто жутко хотелось спать...
Помню только, что пробормотал сквозь стиснутые зубы: "Тебя усыпили, дебил ты несчастный, иди живо запри дверь", но как я ее запирал, не
помню.
Надо полагать, все-таки запер, потому что утром она была заперта.
Глава 5
Воскресенье оказалось чистым кошмаром. Дождь лил почти не переставая. Я выколупнулся из кровати в десять утра, голова была размером с
бочку, набитую мокрыми перьями, но и пять часов спустя она все еще тянула на бочонок, а внутри была сплошная топь. Ничего не подозревавшая Гвен
стала приставать ко мне - давайте снимать интерьеры со вспышкой, - и мне пришлось соответствовать. Крепкий черный кофе не сильно облегчил мою
участь, а пища оказалась моим злейшим врагом. Сперлинг решил, что я просто здорово перебрал, во всяком случае, он и не думал улыбаться, когда я
отдал ему ключ и отказался дать какой-либо отчет о последних событиях. Медлин нашла все это занятным, но слово "занятный" в зависимости от
контекста имеет разные значения. Когда меня все-таки усадили за бридж, я вдруг обнаружил способности ясновидца, прорицал и прорицал без удержу.
Джимми явно заподозрил меня в шулерстве, хотя и старался не подавать виду. Мне пришлось совсем худо, когда Уэбстер Кейн решил, что я вполне
созрел для того, чтобы прослушать курс экономики, и посвятил первому уроку целый час.
Увы, моя форма не позволяла мне разобраться даже с простыми дробями, что уж говорить об успехах в экономике или во взаимоотношениях с такой
девушкой, как Гвен. Или Медлин. Где-то днем Медлин подкараулила меня и принялась выпытывать, каковы мои намерения и планы - вернее, планы и
намерения Вулфа - насчет ее сестры, и к моей чести я сдержался и не прорычал в ответ что-то невразумительное. Она была сама любезность и
готовность помочь, и я, совершенно того не желая, услышал массу всякой ерунды по поводу семейства и гостей. Оказывается, лишь один человек
категорически отказывался признавать Рони - сам Сперлинг. Миссис Сперлинг и брат Джимми поначалу прониклись к нему любовью, потом более или
менее переключились на точку зрения Сперлинга, а примерно месяц назад поменяли пластинку в третий раз, заняв такую позицию: Гвен девочка
взрослая, пусть сама и решает. Именно в это время Рони было позволено снова появляться в их доме. Что до гостей, Конни Эмерсон, видимо,
собиралась решить эту проблему по-своему, а именно, переключить внимание Рони с Гвен на кого-то еще, желательно, на себя;
Эмерсон был и оставался кислятиной независимо от того, имел он дело с Рони или другими человекообразными; а Уэбстер Кейн проявлял
рассудительность и благоразумие. |