Грузовик снова завалился, на сей раз на левый борт, причем заметно глубже.

– И сколько времени займет эта процедура?

– В ремонтном цеху на это обычно уходит три часа, – ответил Макс. – Для экстренных случаев, конечно, есть специальные способы. Должен добавить, что ни один из них не рекомендуется применять, но в нынешних обстоятельствах у нас вряд ли есть выбор.

– Это так, – неохотно согласился Фейлан, глянув на экран, который показывал их местоположение. Они все еще находились вне радиуса видимости и не могли подать сигнал Холлоуэю ни по радио, ни по лазерной связи. А если учесть, где и как они вышли из подпространства, очень похоже, что миротворцы понятия не имеют об их присутствии. – Нам надо дать какой‑нибудь знак Холлоуэю прежде, чем мы упадем. Как далеко могут уйти в атмосфере наши «Сорокопуты»?

– В тактико‑технических характеристиках данных об этом нет, – ответил Макс. – Но я думаю, на этой высоте, выпущенные под оптимальным углом, они пройдут шестьсот восемьдесят километров.

Фейлан поморщился. Слишком мало, чтобы их заметили с гор, с расстояния в тысячу километров.

– А сколько пролетим мы, прежде чем крылья окончательно выйдут из строя?

– Неизвестно, – ответил Макс. – С вероятностью в пятьдесят процентов мы протянем еще пару сотен километров. Но прежде мы потеряем высоту.

А низкая высота также сократит дальность полета ракеты.

– Подготовь две ракеты, – приказал Фейлан. – Первую выпустить под оптимальным углом, когда уже не сможешь удерживать высоту. Вторую – руководствуясь своими расчетами, так чтобы прошла как можно дальше. Обе должны сдетонировать над землей – это будет сигнал.

– Понял.

Скрип и тряска все усиливались, и полет стал похож на езду на «американских горках». Фейлан разрывался между экранами и приборной доской, одновременно придумывая разные планы дальнейших действий. Все будет зависеть от того, куда они долетят и заметят ли миротворцы ракеты – сигнал бедствия.

Когда оставалось восемьсот пятьдесят километров до цели, в нарастающую какофонию вклинился новый звук – шипение запускаемой ракеты.

– Первый «Сорокопут», – сказал Макс. – Я хочу снизить высоту. Это поможет реактивировать крылья.

– Давай, – сказал Фейлан. – Постарайся ни во что не врезаться.

Грузовик нырнул, направляясь к земле.

– Отсюда не видно, чтобы это очень помогло, – заметил Фейлан, глядя на приборную доску.

– И отсюда тоже, – ответил Макс. – Боюсь, больше я ничего сделать не в силах, коммандер. Могу повозиться с крыльями еще, но, когда они выйдут из строя, это будет уже окончательно.

– Понял, – сказал Фейлан. – Выпускай вторую ракету и ищи место для посадки.

– Я нашел площадку прямо впереди по курсу, – доложил Макс после того, как прошипела вторая ракета. На одном из экранов появилось горящее кольцо. Дальномер показывал сорок километров. – Похоже на проплешину на вершине холма, – продолжал компьютер. – Очень хорошая видимость, чтобы ждать спасательную группу, или прямой путь на северо‑восток, если вы захотите идти пешком.

– Пешком, когда нет придорожных ресторанов?

– Извините?

– Не бери в голову, – вздохнул Фейлан. – Лучше подумай о том, как бы нам сесть и не разбиться. А с мелочами разберемся потом.

* * *

– На пределе видимости наших камер слежения.