— Энид? — она хотела снова заплакать, от гостеприимства, от радости, от чувства, что она дома.

Леди Маргарет фыркнула.

— В любом случае, не святой дух, Энид. Скажи что-нибудь умное Смолевке, — она улыбалась, пока они обнимались, ждала, пока они немного поговорят, и затем приказала принести мальвазию. — А после этого, Энид, нам надо что-то сделать с волосами Смолевки, — она нахмурилась при виде её платья. — Это очень приятно, что ты носишь траур по сэру Джорджу, милая, но думаю, что для Тоби надо надеть что-то более радостное.

Смолевка подумала, что не стоит говорить, что траур был по «Старине Тому».

— А как Тоби?

Леди Маргарет села, спина прямая, голова поднята вверх.

— Он разрывается между жуткими страданиями, когда верит, что никогда не увидит тебя, и непристойной радостью, когда решает, что увидит. Не знаю, почему. В этом городе есть несколько абсолютно красивых и исключительно знатных девушек, некоторые с достаточным бюстом. Ты похудела, милая. Есть одна девушка, которую я особенно пыталась представить ему, леди Кларисса Уорлейк, но Тоби очень упрям. Не знаю, почему.

Смолевка улыбнулась.

— Вы действительно хотите, чтобы он женился на леди Клариссе?

Энид внесла вино в комнату.

— Она убила бы его, если бы он это сделал.

— Энид! В прошлом у меня была возможность исправить тебя.

— Да, миледи, — стоя за спиной леди Маргарет Энид улыбнулась и протянула им по бокалу сладкого вина.

— Как его ранение? — спросила Смолевка.

— Он потерял два пальца, — леди Маргарет показала на два средних пальца левой руки, — и это его сильно смущает. Он носит перчатки. Плечо у него не разгибается, но в действительности это чудо, что он выжил. Я была уверена, что он умрёт по пути сюда.

— Когда он вернётся?

— Я думала, ты счастлива разговаривать со мной!

— Да, леди Маргарет, вы знаете, как я счастлива. Я так счастлива, как никогда!

— Я сомневаюсь в этом, дитя, но ты так мило это говоришь. Тоби не вернётся до вечера, поэтому у нас масса времени. Ты должна рассказать мне все. Ты можешь идти, Энид, этот стол достаточно вытерт.

Они проговорили всю вторую половину дня, и продолжали говорить, пока леди Маргарет и Энид подстригали и завивали ей волосы.

Каролина, которая могла это сделать, жила у сестры и её мужа. В Оксфорде находились только леди Маргарет, Тоби и прислуга для каждого. Леди Маргарет выбрала одно платье из тех, которые купила Смолевке Марта Ренселинк, и неохотно одобрила. Она восприняла историю про печати и Ковенант с большим одобрением.

— Так ты богата?

— Если соберу три печати.

— Для девушки очень выгодно быть богатой, — она отказалась взять вексель, сказав, что им, как глава семейства, должен распоряжаться сэр Тоби.

— Ты говоришь, что эта мерзкая маленькая жаба Кони имеет две печати?

— Да.

— И твой достаточно жуткий братец помогает ему?

Смолевка втянула живот, глядя на себя в большое зеркало.

— Вы не слышали главной новости.

— Скажи мне, дитя.

Смолевка повернулась лицом к леди Маргарет.

— Я не дочь Слайтов, — она покраснела в неуверенности, будет ли правда такой хорошей новостью для её вероятной свекрови. — Я одна из незаконнорожденных детей Кита Аретайна.

Леди Маргарет, с её склонностью к генеалогии и знающая большинство знатных семей, отреагировала на это радостно.

— Кит Аретайн! Твой отец! Я так рада, милая, я так рада! Я часто думала, как мне не хотелось бы, чтобы кровь Слайтов была в крови моих внуков, но кровь Аретайна гораздо лучше.