Через какое‑то время – Брунетти решил, что она и сама не знает, как бы получше это объяснить, – Франка заговорила.

– Я беспокоюсь из‑за того, что он не собирается ничего с этим делать, – сказала она и, прежде чем Брунетти успел что‑либо ответить, продолжила: – Понимаете, все‑таки произошло преступление. Ну, во всяком случае, я так думаю. Они посягнули на его собственность, в некотором смысле даже вторглись в нашу частную жизнь. Муж, конечно, сказал компьютерщику, что со всем разберется, но я‑то знаю, что он не собирается ничего предпринимать.

– Но я все равно не понимаю, почему вы пришли именно ко мне, – заметил Брунетти. – Я ничем не могу вам помочь, по крайней мере, пока ваш муж не обратится к нам с официальным denuncia . Тогда прокуратура начнет расследование, изучит факты и улики, решит, имело ли место преступление или нет, и если да, что это было за преступление, насколько оно серьезно. – Наклонившись к женщине, Брунетти проговорил, словно сообщал секрет: – И, боюсь, все это займет массу времени.

– Нет‑нет, этого нам не надо, – закачала головой Франка. – Раз муж не хочет давать расследованию ход, значит, не хочет. Меня‑то беспокоит то, из‑за чего он может этого не хотеть. – Она твердо посмотрела на Брунетти. – Поэтому я к вам и обратилась, – сказала она и замолчала.

– Если это дело рук финансовой гвардии, – через какое‑то время заговорил Брунетти, решив, что в этом ей врать не будет, – то их, скорее всего, заинтересовали налоги, а это еще одна сфера, помимо компьютеров, в которой я совершенный профан. – Она кивнула, и Брунетти продолжил: – Но о возможных проблемах с налогами знают только ваш муж и его бухгалтеры.

– Верно, – быстро согласилась Франка. – И я не думаю, что дело именно в налогах.

Это ее заявление могло значить что угодно, понял Брунетти. Либо ее муж не уклоняется от уплаты налогов, во что Брунетти верилось с трудом, либо у него столь квалифицированные бухгалтеры, что им удается создавать иллюзию того, что он не уклоняется от уплаты налогов. Этот вариант гораздо более вероятен. Или, что тоже вполне возможно, учитывая состояние и положение в обществе Катальдо, у него в финансовой гвардии есть свой человек, который одним росчерком пера может уничтожить все следы его финансовых преступлений.

– А еще какие‑нибудь варианты у вас есть? – поинтересовался Брунетти.

– Боюсь, их у меня слишком много, – ответила она так серьезно, что Брунетти забеспокоился.

– Например?

Франка взмахнула руками, словно отгоняя от себя его вопрос. Затем, вновь сложив руки на коленях, сцепила пальцы и прямо посмотрела на Брунетти.

– Комиссар, мой муж – честный человек, – заявила она и, убедившись, что Брунетти не собирается комментировать ее слова, повторила: – Честный. – Она умолкла, давая Брунетти еще одну возможность ответить, но он ею не воспользовался. – Я знаю, что звучит это странно, учитывая то, каких успехов он достиг в бизнесе, – сказала она и быстро, словно боясь, что Брунетти ее прервет, добавила: – Но вы не подумайте, что я говорю про его деловые качества. Вовсе нет. Я не очень‑то разбираюсь в его делах, да и не хочу разбираться. Это право – и обязанность – его сына, я в это вмешиваться не собираюсь. Так что о том, что касается бизнеса, я судить не могу. Но я знаю его в обычной, нормальной жизни, и могу поклясться, что он – честный человек.

Слушая ее, Брунетти про себя составлял список мужчин, которых лично считал образцами честности и справедливости – до тех пор, пока не выяснялось, что они умудрялись разнообразнейшими способами обкрадывать государство.