Пальцы синьорины скользили туда‑сюда по карандашу. Брунетти даже почудилось, будто он видит, как скользят туда‑сюда ее мысли в поисках ответов на его вопросы.

– Что‑нибудь еще вы про них знаете? – уточнила она.

– Тот убитый из Тессеры имел дело вот с этим, – сказал Брунетти и ткнул пальцем в паспорт Антонио Террасини. – Второй был с Террасини в казино, когда тот проигрался в пух и прах и принялся угрожать крупье, так что охрана его вышвырнула вон.

– Люди всегда проигрывают, – равнодушно бросила синьорина Элеттра. – Впрочем, интересно узнать, откуда у него такая куча денег, верно?

– Мне всегда интересно, откуда у людей кучи денег, – откликнулся Брунетти. – И еще интересней, если они их спускают в казино.

Посмотрев на фото, синьорина сказала:

– Я постараюсь что‑нибудь найти.

– Буду вам страшно признателен.

– Разумеется.

Покинув кабинет синьорины Элеттры, Брунетти отправился к себе. По лестнице ему навстречу спускался Пучетти, рядом с ним шла женщина в длинном пальто. Брунетти взглянул на ее ноги и сразу же вспомнил изящные лодыжки Франки Маринелло, которая пару дней назад проплыла мимо него к мосту.

Брунетти поднял на нее глаза, но та была в шерстяной шапке, почти полностью закрывавшей волосы, за исключением нескольких завитков у шеи. Завитков светлых волос.

Он ускорил шаг и вскоре оказался от пары в нескольких шагах.

– Пучетти, – окликнул он.

Молодой офицер остановился, обернулся и, увидев начальника, неуверенно улыбнулся.

– Комиссар, – начал он, и тут его спутница обернулась. Брунетти оказался прав – перед ним стояла Франка Маринелло.

Мороз изукрасил ее щеки в странный темно‑фиолетовый цвет, в то время как лоб и подбородок оставались мертвенно‑бледными, как будто она никогда не видела солнца. При виде Брунетти ее глаза потеплели, и она изобразила гримасу, служившую ей улыбкой.

– А, синьора! – воскликнул Брунетти, не пытаясь скрыть удивление. – Какими судьбами?

– Вот, решила воспользоваться знакомством с вами, комиссар, – сказала она низким глубоким голосом. – У меня к вам небольшая просьба, если вы не против. А этот офицер был столь любезен!

Пучетти не оставалось ничего иного, как объясниться.

– Понимаете, комиссар, синьора сказала, что она ваша знакомая и хочет с вами поговорить. Я звонил вам в кабинет несколько раз, но вы не подходили, так что я решил проводить туда синьору, вместо того чтобы заставлять ее ждать внизу в участке. Я же знал, что вы где‑то тут. – Выпалив эту тираду, Пучетти умолк.

– Спасибо, Пучетти, – сказал ему Брунетти. – Вы все правильно сделали. – Преодолев последние разделявшие их ступени, он пожал Франке руку. – Пойдемте в мой кабинет, – с улыбкой предложил он и, еще раз поблагодарив Пучетти, продолжил восхождение по лестнице.

Входя в свой кабинет, он посмотрел на него глазами Франки: стол, на котором возвышались горы и холмы бумаг, стоял телефон, пустой стакан и керамическая чашка с барсуком, полная ручек и карандашей – подарок Кьяры на прошлое Рождество. Только сейчас он заметил, что стены не мешало бы покрасить. Позади его стола висела фотография президента, слева от нее – распятие, оставшееся от предшественника, которое Брунетти все собирался снять, да руки не доходили. На одной стене все еще болтался календарь за прошлый год. Двери шкафа были распахнуты, и шарф Брунетти свисал до самого пола. Забрав у Франки пальто, он повесил его в armadio , заодно поглубже запихнув и свой шарф. Сняв перчатки, Франка вложила их в шапку и протянула Брунетти, который положил ее на полку и, закрыв дверцы, вернулся к столу.