|
Тот кивнул, показывая, что понимает, о чем он, и Васко продолжил: – Однажды вечером он проигрался, и крупно – чуть ли не пятьдесят тысяч евро просадил. Я точно не знаю, сколько он продул. Мне тогда позвонил охранник и сказал, что за одним из столов с блэкджеком появился лузер, и ему кажется, скоро он начнет бузить. Такие, как он, всегда считают себя самыми умными, всегда верят, что знают, как обдурить систему: высчитывают вероятности, придумывают то одну схему, то другую. Но они просто психи – все равно всегда выигрываем мы. – Васко заметил удивленный взгляд Брунетти. – Извините, это к делу не относится, да? Ну так вот, когда я спустился, я сразу его заметил: видок у него был такой, как будто в кармане бомба тикает. Он прямо пыхал злобой, как камин – жаром. Я заметил, что фишек у него осталось маловато, и решил остаться там, пока он окончательно все не проиграет. Это заняло у него две раздачи. Как только крупье забрал его фишки, этот козел начал орать, обвинять нас в том, что ему колоду подменили, что он позаботится, чтобы крупье больше ни одной раздачи не сделал, и все такое прочее. – Васко неодобрительно пожал плечами. – У нас такое нечасто случается, но все‑таки бывает. Так вот, они все всегда говорят одно и то же. Даже угрозы у них и те одинаковые.
– И что вы с ним сделали? – поинтересовался Брунетти. – Джулио – тот парень, что меня вызвал, – к тому времени уже подошел к этому психу, ну и я тоже, так что вдвоем мы… скажем так, помогли ему отойти от стола и выйти на лестницу. Ну и вниз тоже помогли спуститься. Он по дороге притих немножко, но мы все же решили его вышвырнуть куда подальше. – И вы его выгнали? – Да. Подождали, пока он наденет пальто, и проводили его до входной двери. – Он что‑нибудь говорил? Может, угрожал вам? – Нет, но если бы вы до него дотронулись… – начал было Васко и умолк, видимо вспомнив о нежном рукопожатии, которым наградил его Брунетти. – Если бы вы его видели, – поправился он. – Он прямо молнии от бешенства метал. Так что мы его сопроводили к выходу, были ужасно вежливыми, как и полагается, называли «синьором» и все такое и потом подождали, пока он точно не уйдет. – И затем? – Затем вернулись в казино и занесли его в черный список. – Черный список? – Ну да, список людей, которым вход в казино запрещен. Если человек ведет себя, как тот мужик, мы заносим его в этот список. Ну, или если нам позвонят родственники и попросят не пускать такого‑то человека больше играть, тогда тоже. – Васко вновь пожал плечами. – Как будто это имеет хоть какое‑то значение. Они с тем же успехом могут пойти играть в Кампьоне, в Джесоло, или в любое другое казино. Их у нас в городе – тьма тьмущая, особенно с тех пор, как китайцы в этом бизнесе завелись. Ну хоть от него мы избавились. – Как давно это все случилось? – спросил Брунетти. – Я точно не помню, но сейчас уточню, – ответил Васко и погрузился в изучение бумаг. – Вот, нашел – двадцатое ноября. – А что со вторым парнем? Ну, его спутником? – Я тогда еще не знал, что они пришли вместе. Мне это только потом сообщили, когда я пошел заносить того психа в список. По‑моему, я второго даже и не видел. – А его вы тоже занесли в черный список? – полюбопытствовал Брунетти. – Нет, он же не давал повода, – ответил Васко. – Можно забрать их с собой? – спросил Брунетти, показывая на фотокопии. – Разумеется. Я же сказал, что я ваш должник. – Может, тогда окажете мне еще одну услугу? – попросил Брунетти. |
