– Да? – всего после двух гудков послышался мужской голос.

– Добрый день, вам звонят из Венеции, от вице‑квесторе Патты, – спокойно сказал Брунетти, решив на всякий случай упомянуть звание начальника – независимо от его подлинной ценности. – С вашего номера нам звонил человек, разговаривал с вице‑квесторе и отправил ему фотографию. – Брунетти сделал паузу, но на другом конце провода царила тишина. Его собеседник ничем не показал, что понимает, о чем говорит комиссар и что его это интересует. – Вице‑квесторе Патта показал мне фотографию, – продолжил Брунетти. – На ней изображен мертвый мужчина – как сообщил мне вице‑квесторе, убитый на нашей территории. – Брунетти перешел на сухой официальный тон. – Вице‑квесторе приказал мне отправиться на место преступления и составить рапорт.

– Это не обязательно, – послышался наконец холодный голос собеседника.

– Вынужден с вами не согласиться, – так же холодно ответил Брунетти, – именно поэтому я к вам и приеду.

Мужчина снова заговорил, старательно подчеркивая, что всего лишь выполняет свою работу:

– Мы уже опознали тело. Убитый оказался нашим коллегой, который вел одно из расследований карабинерии.

– Если вы сообщите точное место, где находитесь, мы немедленно выезжаем. – Брунетти как будто не слышал слов мужчины.

– Это не обязательно, – повторил тот. – Я же говорю вам, тело уже опознали. Боюсь, теперь это дело наше, – спустя мгновение добавил он.

– «Наше» – это чье? – уточнил Брунетти.

– Карабинерии, комиссар. А Гуарино к тому же представлял NAS, значит, это дело вдвойне наше.

– Уверен, что смогу обсудить это с вашим местным судьей, – ответил Брунетти.

Тишина.

Брунетти выжидал, как, видимо, и его собеседник. Брунетти подумал, что в последнее время только и делает, что выжидает – то с Гуарино, то с Паттой. Чересчур уж часто.

На другом конце трубки все еще молчали. Брунетти повесил трубку. Разумеется, нет ничего странного в том, что Гуарино работал на NAS, но, ради всего святого, как вы прикажете запоминать все эти аббревиатуры? Соответствующий отдел карабинерии должен был следить за нарушениями законов об охране окружающей среды. Брунетти вспомнились фотографии заваленного мусором Неаполя, но их тут же вытеснил образ убитого Гуарино.

Он набрал номер Вьянелло, но полицейский, снявший трубку, сказал ему, что инспектор уже ушел. Брунетти попробовал дозвониться до него по мобильному, но аппарат у того оказался выключен. Даже автоответчик и тот не работал. Тогда комиссар позвонил Гриффони и сообщил, что им предстоит отправиться в Маргеру на место преступления, о котором он расскажет ей по пути. Спустившись по лестнице, Брунетти заглянул в приемную к синьорине Элеттре.

– Да, комиссар? – подняла глаза она.

Брунетти показалось, что сейчас не самое подходящее время, чтобы сообщать ей о смерти Гуарино. Впрочем, подходящего времени для таких новостей вообще не существует.

– Боюсь, у меня плохие новости, синьорина, – сказал он.

Ее улыбка стала немного напряженной.

– Вице‑квесторе Патте сегодня утром позвонили, – продолжил Брунетти, следя за ее реакцией на использование звания Патты – раз оно прозвучало, значит, ничего хорошего ждать не приходится. – Это оказался капитан из карабинерии. Он сообщил, что человек, который приезжал к нам на этой неделе, майор Гуарино, убит. Застрелен.

Синьорина Элеттра на мгновение прикрыла глаза – мгновение достаточно долгое, чтобы скрыть любые эмоции, но не достаточно долгое, чтобы можно было подумать, будто эта новость так сильно ее ранила.