Брунетти кивнул. Все разъяснилось. Так вот почему синьорине Элеттре не удалось оценить реальный масштаб финансовой катастрофы, постигшей Катальдо.

– Жадность, Гвидо, жадность, – неожиданно сказал граф – скорее бесстрастно, чем осуждающе.

– Что с ним теперь будет? – спросил Брунетти.

– Понятия не имею. Пока о его плачевном состоянии никто не знает, но, когда это произойдет – а это всего лишь вопрос времени, – ему уже не удастся найти партнера и провернуть то дельце с китайцами. Он слишком долго ждал.

– Так что с ним будет? – повторил Брунетти.

– Он понесет громадные убытки, – ответил граф.

– А вы можете ему помочь?

– При желании мог бы, – сказал граф, отвечая на взгляд зятя.

– Но?

– Но это было бы ошибкой с моей стороны.

– Ясно, – кивнул Брунетти, поняв, что не надо было задавать такой вопрос. – И что вы будете делать? – спросил он.

– О, – откликнулся граф, – я вложусь в бизнес в Китае, но только не с Катальдо.

– В одиночку?

– Нет, – коротко улыбнувшись, ответил граф. – В партнерстве с другим человеком.

Интересно, подумал Брунетти, не адвокат ли Катальдо выступит в роли этого «другого человека».

– Все, о чем говорил мне Катальдо, оказалось ложью. Он вешал лапшу мне на уши, расписывая, какие прекрасные контакты налажены у него с китайцами, но все это, как выяснилось, полная чепуха. Утверждал, что дает мне шанс войти в сверхприбыльное дело на самом раннем этапе. – Граф прикрыл глаза. Неужели Катальдо так глуп, что, делая графу предложение, не принял в расчет, что тот обязательно проведет собственное маленькое расследование?

– И что вы ему в итоге ответили? – поинтересовался Брунетти.

– Сказал, что сейчас у меня слишком много проектов и нет свободных денег, чтобы на равных долях войти с ним в дело, – ответил граф.

– А почему вы просто не сказали ему «нет», без всяких объяснений? – чувствуя себя полным дураком, спросил Брунетти.

– Потому что, честно говоря, я всегда его немножко побаивался, – признался граф. – Но на этот раз мне стало его жаль.

– Из‑за того, что его ждет?

– Именно.

– Но не настолько жаль, чтобы ему помочь?

– Гвидо, прошу тебя, – поморщился граф.

17

Хотя у Брунетти и было несколько десятилетий, чтобы привыкнуть, к своеобразной деловой этике тестя, он все же был удивлен. Брунетти сделал вид, что снова заинтересовался портретом тучной дамы, но не выдержал и перевел взгляд на графа.

– А если он разорится? – спросил он.

– Видишь ли, Гвидо, – вздохнул граф, – такие люди, как Катальдо, никогда не разоряются. Я сказал, что он понесет громадные убытки, но разорение ему не грозит. Он давно занимается бизнесом, и потом, у него налажены прочные связи с политиками: его друзья о нем позаботятся, – улыбнулся граф Фальер. – Не трать понапрасну время, жалея его. Если тебе так уж хочется кого‑нибудь пожалеть, пожалей его жену.

– Я ее и жалею, – признался Брунетти.

– Знаю, – спокойно откликнулся граф. – Но почему? Потому что симпатизируешь ей? Из‑за того, что она так много читает? – спросил граф без малейшего намека на сарказм. Он и сам был большим любителем книг, и для него это был совершенно нормальный вопрос.