— А наоборот умеют доброе сотворить?

— Это колдуны, черные люди, с ними тяжко бороться. Они ничего не боятся и не признают.

— Та бабка колдунья и теперь жива?

Не знаю. Мы с нею и раньше редко виделись. Они посветлу и нынче стараются не выходить из дома. Только в сумерках и ночами оживают.

Л ты ее колдовство снять сумеешь с человека?

— Смогу. Но это нелегко.

— Я слышала от городских, что считавшееся раньше колдовством, называется черной энергией, от какой можно легко избавиться. И ни при чем заговоры и молитвы. Достаточно выпить стакан воды, заряженной серебром. Весь организм человека тут же очистится от отрицательной энергии и любой тут же вылечится!

— А почему люди ею не лечатся? Зачем лежат в больницах? Не верят, не помогает водица? Запомни, внучка! Во все времена водились шарлатаны. Их на Руси больше чем тараканов развелось. Набрешут, насулят полный сундук благостей, а толку никакого. Скажи-ка мне, сколько они за свою водицу берут? — прищурилась хитро.

— Я не покупала. Наши сестрички приходили. Говорили, что не дорого.

— Может, ты помнишь, был такой Кашпировский, еще Чумак, где они нынче эти теле-целители, аферисты своего времени? Не взяло их лечение русских людей, смотались за границу дураков искать. А их, как назло, все меньше становится. Так и с водой серебряной. Помоют мозги и остановятся. Человеку завсегда результат нужен, а ни басни про серебро. Вот сумеют они этой водой остановить кровь или снять температуру, успокоить головную боль, прервать понос или очистить почки от песка и камней, убрать боль из сердца? Даю тебе слово, ни с чем не справятся. Пей хоть золотую воду, понос не остановишь. Задница не поймет цены, ей лечение подавай. Отвар черемухи иль конского щавеля семена. Пока подорожник к ссадине не приложишь, сколько хочешь той воды испей, а кровь долго не остановится. А вот приложи чистотел, через пару дней любая, даже гнойная рана очистится и заживет. Не верь брехунам, Юлька. Без молитвы человека от хвори не избавить. Потому у ваших врачей результатов мало, и все слабые. Они всего шесть лет учатся. А целители всю свою жизнь. И не бахвалятся. Не говорят, что вот он иль она лучшие! Это кому как Господом дано. Но мы стараемся и помогаем людям не за деньги и должности. Ты сама видишь, я к себе не затаскиваю и не уговариваю.

— Бабуль, пойдем спать, а то мне завтра спозаранок к Прошке идти. Отказать ему неудобно было. Помог нам человек. Надо и его выручить, — спохватилась Юлька, глянув на часы.

Утром, чуть свет женщины встали, управились по хозяйству и только сели перекусить, увидели, что Прошка уже открывает ворота, собирается въехать во двор:

— Вот черт, не дождался, уже прискакал. Ну и мужик, с таким не залежишься. Любую сдернет, отморозок. И когда он спит? Кто его взгоняет? Ведь ни хозяйства, ни детей, а просыпается вместе с петухом. Пожрать не даст! — возмущалась Юлька.

— Чего ворчишь? У человека душа болит, от того ему не спится. Нельзя серчать на Прохора! Он хорошо держится. Если б все, как он, умели себя в руках держать, жить было б много легче.

— Да ладно выгораживать, уж сколько времени прошло, а он никак не успокоится.

— Юль, прикуси язык перед его бедой! Он потерял целую семью. Его ночи страшные. Они бесконечные и мучительные. Они не кончаются даже днем и живут и душе человека болючим горем всякую секунду. Эти ночи отнимают у него все. Он не знает радостей, он для лих умер. Сумеет ли ожить и воспрянуть? Это уж как повезет, — говорила Анна, словно сама с собой. Глянув на растерявшуюся Юльку, сказала резко:

Ну, чего стоишь? Кого ждешь? Ты там ни одна будешь Никитка с бабой своей уже в деле.