Глянь, Никитка! Прохор едет, а мы еще полы не помыли! Совсем заболтались с тобою! Скорей пошли в дом! — позвала Юлька.

Женщины спешили прибрать поскорее. Пока Прохор почистил трактор, умылся и переоделся, полы были помыты, и в доме пахло свежестью, особым теплом.

— Смотри-ка, Никита, Прошка уже примостил в спальне фотографии своих. Над самой койкой… Я враз и не приметила. Видно вчера их определил, когда все ушли. Пошли, посмотрим! — повела жена Никиты за собою.

Юлька вгляделась в лица на фотографиях. Жена и дети Прохора смотрели на людей улыбчиво, и не верилось, что их уже нет в живых.

Он мне говорил, что заказал с них портреты. Сегодня иль завтра готовы будут. И зачем это ему, лишний раз себя за душу дергать! — пожал плечами Никит и, оглянувшись, увидел Прохора, стоявшего за спиной. Тот слышал, хмурился, но промолчал. Никита, сутулясь, вышел на кухню, следом и женщины поспешили. Прохор захлопнул дверь в спальню, словно давая понять всем, что заходить туда без ведома хозяина не только нельзя, а и неприлично.

Никитка постарался сгладить неловкую паузу. Но хозяин будто оглох, не слышал. И тогда все трое пошли к двери.

— Куда ж вы? Давайте пообедаем вместе, — словно проснувшись, предложил Прохор.

— Дети одни остались в доме! Нам пора! — услышал в ответ.

— У меня тоже дел полно! — обувалась Юлька.

— Что ж вы так-то? Снова меня одного бросаете! — обиделся или упрекнул всех Прохор.

— Я стариков пригоню на завтра. Пусть с утра все покрасят. Может, и не уложатся в один день. Но теперь тепло. Можно на чердаке несколько дней переждать, пока краска высохнет. Заодно молодость вспомнишь! Там под самой крыше хорошо спится. Я бы и позвал тебя к нам, но детвора никому не даст покоя, кричат, галдят с утра до ночи, самим от них никакого покоя нет. Задергают всех, — оправдывался Никита.

— Ну, а я не хозяйка в доме бабки! — обронила Юлька неуверенно.

— Да будет вам! Нашли о чем переживать. Иль в целом доме не сыщу места для ночлега?

— Тебя, только пожелай, любая бабенка примет с радостью! — отозвался Никита, подморгнув хозяину шельмовато.

Прохор рассмеялся гулко:

— А и верно! Это ты вовремя подсказал! Хороший выход предложил, — отозвался Прошка. Юлька быстро выскользнула из дома и заспешила к Анне:

— Вот отморозок, даже спасибо не сказал, козел! — ругала Прошку последними словами. Тот не успел остановить, задержать. Пока сообразил, на что обиделась, Юлька была уже далеко. Она не оглядывалась, потому не увидела Прохора, выскочившего на дорогу. Он не решился окликнуть, ведь вот сколько людей теперь на улице, что они подумают, почему так поспешно ушла от него Юлька. А та почти бежала. Ей не было дела до запоздалого сожаления и упрека Никитки. Тот и не понял, за что его укорили, ведь ничего обидного не сказал, никого не обругал. Наоборот, помог человеку, а тот обиделся, но за что? И если б ни жена, так и не понял бы, в чем виноват?

Прохор понял, Юльке надо остыть. Не станет она говорить с ним теперь. А и промедли, что подумает

о нем?

Юлька влетела в дом ураганом.

— Ты чего завелась? Иль Прохор обидел? — приметила испорченное настроение внучки Анна.

— Ни козел, целый козлище тот Прошка! Мы столько вкалывали, он и не поблагодарил, недоносок! Стакана воды не предложил. Ах, он бедный и несчастный, уже по бабам навострился. Как конь копытами загреб по полу. Никитка предложил на время пока краска высохнет у какой-нибудь бабы переночевать, тот от радости ногами засучил! А ты говоришь, что он серьезный человек, мол, возраст у него солидный.