Душили слезы, застили глаза, но в этот раз сдерживать их девушка не пыталась. Было гадко, нестерпимо тошно, и пьяный воевода стал последней каплей. Хотелось куда угодно, лишь бы подальше от всего этого. К простым, понятным, близким людям, которых знала как облупленных. А лучше – к бабушке, уткнуться лицом в пахнущий сдобой передник, как в детстве, и выплакать все свои обиды.

Только бабушки рядом не было, вообще никого не было, с кем поговорить можно по душам, и оставалось лишь бежать через темный парк куда глаза глядят. Да только от обиды и разочарования разве убежишь?

Глава 12

Княжеский двор

Не надо было идти на этот дурацкий праздник. Сходил бы к озеру, поздравил Озерицу лично, безо всяких выкрутасов, да забился обратно в нору. Или, того лучше, русалок погонял – они на праздник были незлыми, игривыми, одно удовольствие да веселье и никаких обид. Нет же, поперся!

И хотелось бы задаться вопросом «зачем?», но ответ сам собой напрашивался. На чернявую Алёну полюбоваться, которая засела в голове занозой и никак не хотела оттуда идти. И вроде умом понимал, что дурь несусветную придумал и даром он не сдался молоденькой девчонке, когда вокруг нее сам княжич увивается, но… Явился вот – не запылился.

Нет, поначалу все было неплохо. С воеводой Мухиным они были достаточно дружны, чтобы вести беседы к общему удовольствию, но не настолько накоротке, чтобы Олег мог ждать от него поучений и наставлений. Рубцов даже чувствовал, что настроение потихоньку выправляется, впервые за последние дни, и то и дело задумчиво поглядывал на чернявую княгиню. Она сидела поодаль от Дмитрия и как будто совсем им не интересовалась.

При виде этого в душе опять зашевелились сомнения. Может, зря он так уж сразу юную княгиню с наследником поженил? Она хоть и признанная дочь, но все-таки внебрачная, а для высокородных это важно, уж всяко важнее влюбленности наследника. И на самом-то деле леший знает, зачем Ярослав тогда этих двоих к себе звал. Может, напротив, велел прекратить встречи?

Потом ужин закончился, молодежь побежала развлекаться и играть в игры, Мухин извинился и куда-то ушел, и Олег остался один на один с собой. Не самая лучшая компания.

Пару минут он молча наблюдал за чужим праздником, чувствуя себя невероятно старым. Или не в возрасте было дело? За гуляющих и смеющихся радостно было, но никогда и в голову не приходило присоединиться, даже по молодости. И там, и тут. Ему не единожды доводилось оказываться на праздниках, всегда чувствовал себя глупо и старался поскорее сбежать, особенно когда, по местным простым обычаям, кто побойчее пытался вытянуть всех скучающих в круг. Не умел он вот так.

Сейчас никто не пытался, и это как будто было хорошо, но и порадоваться за других не выходило. Он вдруг отчетливо ощутил себя чужим здесь. Не во дворце, леший с ним, мелочи жизни; во всем этом мире. Еще более чужим, чем был дома. Там хоть все с детства привычно и пусть нехорошо, но понятно, а здесь…

Рука сама потянулась к кувшину с вином, Олег осознал это движение только на середине, но сдерживаться не стал. Опять стало маетно и паскудно на душе. Пришла знакомая мысль, что лучше бы ему, наверное, было сдохнуть тогда. Горы слева, горы справа, посредине – Хулхулау… Знатная бы могила вышла, а?

Да хрен там. Небось всех бы подобрали, опознали, разложили и в цинк запаяли. Из гранатомета сработали, а там все ж таки не в кашу, разобрались бы…

Олег залпом опрокинул чарку, поморщился, тряхнул головой, силясь отогнать навязчивые мысли вместе с проклятой строчкой. Обвел взглядом веселящуюся молодежь, пытаясь отвлечься, и невольно нашел Алёну. Она стояла подле княжича, улыбалась ему и что-то говорила, а потом и вовсе ласково по плечу погладила.

Воевода скрипнул зубами, опять наполнил чарку.