– Что ж не догонишь? – полюбопытствовал он.

– Зачем?

– Баба же, – пожал плечами собеседник. – Они настойчивость любят.

Олег только поморщился, не отвечая, а незнакомец тем временем продолжал:

– Да и всякую норовистую кобылку можно объездить, и станет она тогда кроткой и ласковой. – Усмехнулся уверенно. – Чуть побрыкается да утихнет… Но все же хороша. А что, поспорим?

– О чем? – мрачно спросил Олег.

Только собеседник его настроения, кажется, не заметил. А воеводе все меньше нравился тон, которым говорил этот тип, и подтекст сказанного. Вроде ничего определенного, но запашок дурной. И слушал Рубцов больше не потому, что интересно было, а потому, что понять не мог, как к этому относиться. Может, это он лишнего выдумывает, а болтун о другом поет спьяну? Дар Озерицы не обмануть, видно было – дрянь-человек. Но за одно это все-таки не судят…

– Кто из нас первый девицу завалит, – ухмыльнулся незнакомец, опять отпил. – Не будет она долго ерепениться, знаю я таких.

Да нет, все Олег о нем верно понял. И, выходит, к добру он тут стоял, иначе еще неизвестно, что бы этот тип попытался сотворить, будь Алёна одна. Сам-то воевода тоже ничего хорошего не сделал, но…

– А знаешь, пойду-ка я за ней прямо сейчас, коли тебе лень. Хоть и зря. Девка-то из безродных, с опытом небось, чего ей ломаться!

Олег и не сообразил толком, как все случилось. Вот стоит перед ним эта мразь, рассуждает, а вот уже влетела в трапезную, распахнув собой дверь, а ковш по полу стучит. И кулак огнем жжет, а в груди палом ярость бушует.

Воевода шагнул в проем – твердо, хмельной шаткости как и не было.

– Ты сдурел, что ли? – выдохнул незнакомец, сплюнув юшку.

Говорить Рубцов не собирался, и противник это почуял, от следующего удара увернулся – не из слабых оказался, из дружины, видать. Махнул рукой в ответ, да только по волосам огладил да повязку сорвал. К лучшему, с двумя глазами всяко удобнее. Вокруг кто-то завизжал, закричал, окликнул драчунов по имени…

Но надолго выучки безымянного злодея против Олега не хватило. Тот хоть и пил, да только и других развлечений было немного, иначе как чучело дубасить да шашкой в воздухе махать. Без противника, но и этого, как оказалось, было довольно, и злость проворства добавила. Рубцов всегда, сколько себя помнил, в ярости только быстрее становился да бил жестче. Новый удар пришелся в лицо, отчего противника повело и чуть не срубило, в корпус – один, другой. Бесхитростно, прямо, а тот и не закрывался, и уйти уже не мог…

И хорошо, что упасть не успел, а то Олег небось не сдержался бы, добавил ногами – такое зло его взяло, какого давно не чувствовал. Не позволили. В лицо вдруг плеснуло красным, воевода отпрянул назад, утерся рукавом; оказалось, брусничный морс. Надолго бы этого замешательства не хватило, но на том не закончилось.

– Довольно! – осадил резкий, злой голос великого князя. Ярослав и плеснул на драчунов, как на котов сцепившихся. – Оба глаза залили? Ладно Карнаков, но от тебя, Олег, не ждал!

Воевода слушал Ярослава краем уха, наблюдая за тем, как, кашляя, пытается распрямиться противник.

– Тронешь ее – не встанешь, – веско проговорил алатырник. – Никогда.

– Из-за девки… да ты… – прохрипел побитый.

– Что у вас там стряслось? – спросил князь тише, приблизившись. Да мог не стараться, все одно все вокруг глаз не сводили и шушукались негромко, чтобы слышать.