А потом вдруг вскинулся и уставился на отца выжидательно:

– По закону, если я смерть не заслужил, острог или ссылка полагается, да наследником ты должен Севку назвать. А поскольку я раскаиваюсь, что делом готов доказать, так дозволь кровью искупить, службой воинской!

Ярослав слушал внимательно, кивнул один раз согласно, но в конце, уяснив, к чему тот клонил, расхохотался.

– Ну ты наглец! – протянул он почти с восхищением, качнув головой. – Рыбу наказать через утопление!

– Сам же про закон говорил, – возразил княжич и тоже не удержался от улыбки.

Отец больше не злился, и это, кажется, было лучшее, что случилось с Дмитрием за последнее время. А там он перетерпит, пусть князь хоть в клетку сажает и пытает своими умными книжками да разговорами с боярами…

– Ладно, – решил Ярослав, помолчав пару мгновений, крепко сжал плечи сына и отпустил. – Коль уж так, то езжай, искупай, авось там ума наберешься. А чтобы точно с пользой было – книги с собой возьмешь, я отберу какие, и будешь учиться. Если же и так за ум не возьмешься и через год уроки из книг не выучишь, – не взыщи, вернешься под присмотр.

– Я не подведу! – горячо заявил княжич, просияв. – Я буду стараться, правда! Прости. Я, может, правда дурак, только… Одураченным быть больше не хочется. – Он недобро нахмурился, отчего стал как будто взрослее и особенно похож на отца.

– Ну, нет худа без добра, – одобрительно усмехнулся Ярослав и добавил задумчиво: – Да и то верно, Севке как раз самое время от мамкиной юбки отвыкать, чай, не девчонка.

– Отец, можно только одну просьбу? – опомнился вдруг Дмитрий.

– Ну попробуй. – Князь удивленно поднял брови.

– Не выдавай Алёну замуж за того, на кого Вьюжин указал. Отпусти ее!

– Эка новость, – растерянно пробормотал князь.

– Ей же плохо здесь, трудно, и роль княгини ей не по сердцу, – продолжал Дмитрий тем временем с неожиданной горячностью. – Не ломай ей жизнь, она хорошая! Я хоть сейчас и понимаю, что она Вьюжину помогала, но и верно делала – Матушка знает, чем бы все обернулось, кабы не он! Но она же ведь другого любит, и крепко любит…

– Уж не тебя ли? – Ярослав слегка нахмурился, в ответ на что сын тряхнул головой и улыбнулся:

– Нет. Воеводу, Олега Сергеевича. Да и ему она дорога, не стал бы он иначе за ее честь заступаться.

– Тоже мне, вестовой Люсерды! – хохотнул князь с облегчением – вот только не хватало ему, чтобы сын еще и влюбился так некстати! – Не волнуйся за нее, никто ее силком замуж не погонит. И княгиня она временно, Вьюжин через нее убийц Краснова ловил. Я Николая Остаповича княжить посажу, он мужик умный, надежный, управится.

Вскоре Дмитрий раззевался и начал клевать носом, бессонная ночь сказалась, так что отец оставил его одного, а сам отправился обратно в свои покои, подробней вникать в то, что наплел с утра Вьюжин, да и другие дела никто не отменял. Он сейчас даже радовался, что забот навалилось вдвое против обычного, – некогда грезить о синих девичьих глазах, собственных неуместных чувствах и нежданном щелчке по носу. Теперь, разобравшись с сыном, он мог думать и об этом. Или, вернее, не мог не думать.

Что Ульяна уехала, он еще вчера узнал. И сердился на себя за горячность. Кой чернук толкнул его под локоть, когда поцеловать решил? Ясно же, что с ней нельзя было как с другими, но посчитал, что один поцелуй ничего не изменит. А он изменил.