– Я, княже, с супружницей твоей знаком мало, но знаю, что женщина она умная, хитрая и упорная. Тебя-то вон окрутила на раз, а она же не одна такая подле тебя тогда вертелась. Другое дело, что она тебя как будто бы искренне любит, но любовь – штука непостоянная, непонятная и непредсказуемая, я бы всерьез и надолго на нее не полагался.

– То есть ты хочешь сказать, что заговор этот – бабьих шепотков итог? – задумчиво протянул князь, не спеша поднимать Вьюжина с его подозрениями на смех, и того подобный настрой окончательно успокоил. Уж если не поверит, то хоть мешать не станет.

– Если только в малой мере, – возразил боярин. – Но вот что верно – так это то, что Софья о нем если не знала, то догадывалась. Может, вопреки воле заговорщиков. Знаешь же, есть у нас среди некоторых особо упрямых родовитых дворян такой обычай – жен, своих и чужих, полагать умом равными охотничьим собакам, и то в лучшем случае, того же Повалова речи вспомни. Не знаю, отчего Матушка на такое сквозь пальцы глядит, ну да не о том речь. Повалов или кто другой из их банды мог от жены особо и не таиться, ну а та – княгине потихоньку донести. Это все вилами по воде, и улик никаких нет, так что допрашивать княжеских да боярских жен всерьез я не возьмусь: хай до небес подымется, а уж если мысль моя не подтвердится – сожрут с потрохами. Однако и бросить я все это не могу, тревожно. Так вот и прошу: дозволь тишком за княгиней приглядывать. Есть у меня подходящие люди на примете, а уж если не передумаешь и Сухова со всем его хозяйством отдашь – так и вовсе никто ничего не узнает.

– Делай, – уронил Ярослав через несколько мгновений, в которые мужчины молча мерились взглядами. – Ты верно говоришь, ей в таком исходе выгоды больше всего. И против меня она могла обиду затаить за девок всяко-разных, ну да ту вину я за собой знаю, – ровно проговорил он, досадливо поморщившись: опять вспомнились синие глаза и улыбка, от которой медом по сердцу тепло расходилось. – А уж Митька для нее – и вовсе чужой человек, никакой приязни она к нему сроду не питала. Пригляди, так спокойнее будет. Спешить в этом деле не надо, кабы хуже не вышло. Там не только тебя, но и меня заодно сожрать попытаются – мол, решил от старой жены избавиться и новую, помоложе, взять.

– А что, отказался бы? – усмехнулся Вьюжин.

– Не подлостью, – серьезно качнул головой князь. – Да и есть ли толк? Если ты прав и она что дурное задумала, я в третий раз жениться не стану. Довольно с меня, к лешему. Приказ для Сухова я сегодня же сделаю. Подумаю, как бы ладно это написать, чтобы он не обиделся и в бутылку не полез, и сделаю.

– Ты скажи, княже, что с Дмитрием решил? Говорил с ним?

– Говорил. – На этом вопросе Ярослав заметно расслабился, улыбнулся, и у боярина отлегло от сердца: дело явно кончилось миром. – Поедет в ссылку на границу, искупать кровью и продолжать учебу, а я пока наследником младшего сына назову. Заодно за воспитание его уже самое время крепче взяться. Тем более после того, что ты тут про Софью наговорил. И она, глядишь, подуспокоится, и я заодно гляну, что она ему там напеть успела. Что он мать любит – так это понятно, но, по счастью, и мне пока радуется, так что, может, и не собиралась она меня изводить.

– И то хвала Матушке, – рассеянно проговорил Вьюжин.