– Что вы имеете в виду? – удивилась Регина.

– Ничего, – буркнул он. – Просто пытаюсь сказать, что с моей стороны глупо объяснять, как все было на самом деле. В ответ она бы только наворотила еще гору самой чудовищной лжи. – Стыд, о котором он уже стал забывать, возвратился с новой силой. – К тому же сделать из меня какого то монстра не составляло никакого труда – тем более ей. Не забывайте, я ведь вышвырнул из дома принца! И потом, в двадцать два года я был страшно неуклюжим, угрюмым, иными словами, просто отвратительным – словно сама природа предназначила меня на роль этакого деревенского олуха. В то время я уже был на полпути к тому, чтобы стать всеобщим посмешищем. Сколько лет у меня ушло на то, чтобы избавиться от всех тех нелепых и обидных прозвищ, которыми меня наградили в школе! – Горькая складка залегла у его губ. – И потом… отец.

– Принц?

– Нет. Виконт, – вырвалось у него.

– Но ведь принц – ваш настоящий отец, разве нет? Я слышала, что виконт, вернувшись из путешествия по Италии, которое длилось без малого полгода, нашел вашу мать беременной.

– Да, – угрюмо усмехнулся Маркус. – Вечный стыд моей жизни… Ведь все знали, что я ублюдок… «принцево отродье»… И я тоже это знал. Моя мать оказалась слишком нетерпеливой, чтобы сначала родить мужу наследника или двух. А он после этой истории просто повернулся к ней спиной. И с чем же она осталась? Да, тщеславие ее было вознаграждено вполне – юный принц не вылезал из ее постели. А кроме этого? Парочка не слишком дорогих подарков, несколько комплиментов, и все.

– Виконт уехал один на полгода? А сколько они к тому времени были женаты?

– Два года.

– И он решился оставить ее так надолго?

– Он не оставлял ее! – вдруг возмутился Маркус. – Просто он надумал ей в угоду перестроить Каслмейн, чтобы он был достоин женщины такой необыкновенной красоты. И ее положения. – Его мать была из очень родовитой семьи, правда, к этому времени совсем разорившейся. Собственно говоря, тогда они уже впали в полную нищету, из которой им удалось выбраться лишь благодаря щедрости виконта. – Он и в Италию то отправился лишь затем, чтобы выбрать для Каслмейна мрамор, статуи, мебель, ну и все остальное…

– На полгода?! И не взял с собой жену?

Только сейчас, после этого ее вопроса, Маркусу впервые пришло в голову, что все это действительно выглядит несколько странно.

– Ну, она могла поехать с ним, – неуверенно протянул он, раздумывая, что бы еще сказать в защиту человека, которого привык считать отцом. – Но предпочла остаться в Англии. Точнее, в Лондоне.

– Не могу представить себе, чтобы женщина с радостью рассталась с мужем на полгода, даже если бы он отправился выбирать статуи для их будущего дома! – твердо заявила Регина.

– Стало быть, вы оправдываете ее измену? – холодно осведомился Маркус.

– Нет, конечно. – В глазах Регины что то блеснуло. – Но если бы мой супруг счел мое общество скучным до такой степени, что предпочел бы путешествовать по Италии без меня, я бы связала его по рукам и ногам, а потом устроила бы ему допрос с пристрастием, чтобы узнать почему. Ха! Попробовал бы он уехать без меня!

Как ни странно, на душе у Маркуса внезапно стало тепло.

– Примерно так я и думал. – И легким поцелуем коснулся ее лба. – В любом случае я не стану это проверять.

– Да уж, лучше не стоит, – проворковала она.

В ответ Маркус коснулся поцелуем ее губ. Желание охватило его мгновенно – так вспыхивает сухой хворост, если поднести к нему спичку. После нескольких мучительных для него поцелуев, когда его губы стало саднить от жесткой ткани костюма Регины, Маркус пришел в такую ярость, что готов был голыми руками разорвать на ней проклятую тряпку.