– Отец на пушечный выстрел не подпустил бы их сюда, можете мне поверить!

«Их»! Горечь в его голосе наполнила ее сердце печалью. Нет, она не винила его… а уж после того, что он рассказал ей по дороге, тем более.

– Как бы то ни было, – продолжал Маркус, – я подумал, что если мы проведем медовый месяц здесь, то вы легче привыкнете к жизни в Каслмейне. Захотите, я покажу вам имение и усадьбу, не пожелаете – можем побыть здесь вдвоем. – Его рука обвилась вокруг талии жены, голос сразу стал низким и чувственным. – Лично я предпочел бы последнее…

Он поцеловал ее прямо на глазах у слуг, и сердце Регины едва не выпрыгнуло из груди. «Сколько?» – хотелось спросить ей, но скорее всего Маркус поймет ее неправильно. Не могла же она признаться ему, что страшно переживает за Луизу.

Оставалось только молить Бога о том, что Сайсели найдет способ подружиться с Луизой и держать Саймона на расстоянии. И что Саймону не удастся избавиться от нее.

Вспомнив, каким чудовищем была мать ее мужа, Регина больше не удивлялась, что он до сих пор не в состоянии понять, что же толкнуло ее на брак с ним. Но как разубедить его? Она не знала. А уж если раскрыть ему коварный замысел ее брата… Регина содрогнулась, представив себе реакцию Маркуса.

А если он узнает вообще все… Нет, она не может рассказать ему всю правду… только не теперь. Пока они фактически еще не стали мужем и женой, Маркус может потребовать расторжения брака. Ее тайная патология – вполне достаточная причина для этого. Страшно даже подумать, какое унижение ее ждет!

Нет, она подождет – хотя бы до того, как их первая брачная ночь останется позади. А там пусть требует от нее чего угодно – она готова на все.

И пускай он сам решает, будут у них дети или нет. Возможно, ему все равно. Не исключено, что его даже устроило бы иметь наследника, который так никогда и не научится читать.

Но сам то Маркус совершенно здоров, так почему бы их детям не родиться абсолютно здоровыми? Если небо будет милостиво к ним, они пойдут в отца, а не в мать.

Да, она будет молиться, чтобы все было именно так. Ведь Маркусу и так уже пришлось много страдать… Бог милостив, он не допустит, чтобы ему пришлось мучиться еще и из за детей.

Отодвинувшись от Маркуса, Регина заставила себя улыбнуться мужу сияющей улыбкой.

– Может быть, вы хотя бы покажете мне дом? – кокетливо спросила она. – Просто умираю от любопытства!

– Конечно. – Муж с понимающей улыбкой привлек ее к себе. – А не начать ли со спальни?

– Прямо сейчас? – пискнула она. – Я имела в ви…

– Все в порядке, – удивившись ее страху, успокоил ее он. – Я не собираюсь набрасываться на вас, как дикий зверь. В конце концов, у нас впереди целая ночь.

Эта мысль настолько прочно засела у нее в мозгу, что Регине так и не удалось прогнать ее, даже когда Маркус, обняв молодую жену за талию, провел ее сначала в холл, таинствен:  но переливающийся всеми оттенками зеленого и золотого, а оттуда в прелестную маленькую гостиную, где вся мебель была черного дерева с инкрустацией из перламутра. Регина восторженно охала и ахала, но голова ее была занята совсем другим – мысленно она перебирала в памяти то, что рассказывали ей ее замужние подруги об их первой брачной ночи.

Все они, вспоминая о ней, употребляли такие слова, как «неловко», «неудобно» и «очень унизительно». Все твердили, что, мол, «сначала еще приятно, зато потом просто ужасно», и всякий раз со вздохом облегчения добавляли при этом: «Слава Богу, хоть быстро закончилось». И каждая из этих леденящих душу историй увенчивалась одной и той же фразой. «Что ж, – философски добавляли они, – зато потом он осыпал меня бриллиантами, так что хоть не так обидно!»

Как будто драгоценности могут смягчить боль и стыд, оставшийся в душе после того жуткого, что происходит в супружеской постели! Кстати, ей трудно было представить себе Маркуса, дарящего ей даже цветы, а уж тем более украшения! Ей казалось, он не из тех мужчин, кто любит осыпать женщин подарками.