Маркус возмущенно фыркнул.

– Скажи же, что там написано! – взмолилась она. Уголок рта у него задергался.

– Хочешь услышать от меня, да? Чтобы лишний раз посмеяться надо мной? – Маркус машинально поскреб подбородок и коротко выругался, не обнаружив на привычном месте бороды. – И как это тебе всегда удается заставить меня выбросить все из сердца?.. Очаровываешь меня, застаешь врасплох, и я, дурак, забываю о твоей истинной натуре, о том, что за этой обманчивой мягкостью скрывается…

– О какой еще истинной натуре? – Святители небесные, о чем это он?!

– Что ты – Прекрасная, но жестокая дама, которая презирает тех, кому выпало несчастье влюбиться в тебя! Что ж, не волнуйтесь, мадам, сегодня вашей добродетели ничто не угрожает. Я не посягну на вас…

Отвернувшись от нее, он направился к двери, но Регина вцепилась в него как кошка.

– Проклятие, объясни же, о чем идет речь? – Глаза ее наполнились слезами. – Прошу тебя!

Ее искреннее отчаяние и слезы в глазах тронули его. Во всяком случае, он остановился. Но на лице Маркуса было написано раздражение.

– Перестань притворяться! Я же знаю, что ты ее прочитала! Можешь быть уверена, я нарочно попросил, чтобы надпись сделали без всяких дурацких завитушек и…

– Я не читала ее, – перебила его Регина. – Не читала.

– Ну так прочитай! – рявкнул он.

– Не могу. – Признание сорвалось с ее губ, прежде чем она успела сообразить, что делает.

– Очень даже можешь! – Маркус, схватив ее за плечи, чуть ли не ткнул ее носом в надпись. – Вот она – читай!

– Говорю же – я не могу ее прочитать! – Регина рывком стряхнула его руки. – Господи, Маркус, я ничего не могу прочитать! Понимаешь? Ничего! – И с рыданиями рухнула на кровать. – Я не умею читать!

Маркус молча хлопал глазами, пытаясь осмыслить то, что только что услышал. Что значит «Я не умею читать»?! Чушь какая! Как это – не умеет? Конечно, умеет! В конце концов, она же не какая то там судомойка, а дочь герцога! Он сам видел, как она читает…

Стоп… а видел ли он?

Если порыться в памяти, она действительно отказалась прочитать при нем ту записку от Луизы. И постоянно переводила разговор на другую тему, стоило ему только завести речь о книгах. Что, кстати, тогда ляпнул этот щенок Фоксмур? «Я никогда не видел тебя с книгой в руках».

Но ведь только сегодня она поставила свою подпись на брачном договоре!

Горло у него внезапно сдавила тугая петля. Да. Она подписала… но вместо подписи поставила какую то неразборчивую закорючку. Это было до такой степени не похоже на изящный почерк, принятый среди дам ее круга, что он тогда еще удивился. А когда он принялся подшучивать над тем, что она, мол, пишет как курица лапой, Регина ловко перевела разговор на другое.

– Я хотела сказать… я собиралась признаться тебе… потом, – вырывалось у нее вперемешку с рыданиями. – Я должна была… прости… мне так стыдно!

– Вовсе не из за чего так рыдать, – кинулся к ней Маркус. Душа его разрывалась от жалости и сочувствия, а в голове, сменяя друг друга, роились самые невероятные догадки. Присев возле жены, он прижал ее к себе. – Перестань!

Ее отчаянные рыдания перевернули всю его душу. До этого он никогда не видел ее плачущей, и при мысли о том, что это он своим глупым упрямством довел ее до этого… да еще в день свадьбы…

– Ты такой начитанный! – по детски хлюпая носом, прошептала она. – Я чуть с ума не сошла от страха – все думала, что будет, когда ты узнаешь… – Регина подняла к нему залитое слезами лицо.