– Не разжимай руки, – велел он. – Представь себе, что ты скована.

– Скована?

Пылающий взгляд Маркуса опалил ей щеки.

– Ненадолго.

Дрожь желания свела ее тело.

– Хорошо.

Вслед за шемизеткой в угол .отправились ее чулки, а потом и юбка. Теперь она лежала перед ним полностью обнаженная. Маркус жадно пожирал ее взглядом, и Регина слегка поежилась – таким восхитительно греховным казалось то, чем они занимались.

Потом Маркус, ни на мгновение не отрывая от нее глаз, вдруг соскользнул с кровати и уселся в стоявшее рядом кресло.

Хотя в комнате было жарко, от этого взгляда сладостный холодок пополз у нее по спине. Регина не могла оторвать глаз от изуродованного шрамом лица Маркуса.

Сейчас, когда отсветы огня в камине играли на нем, он и в самом деле смахивал на сказочного дракона рядом с пленницей, едва сдерживающего нетерпение, прежде чем насладиться плотью своей беспомощной жертвы.

Регина с трудом сглотнула вставший в горле комок. Но по прежнему цепко держалась за резное изголовье.

Маркус стащил с ноги один башмак.

– Думаю, мне бы это понравилось, – низким, полным желания голосом протянул он.

Теперь она уже едва умеряла желание.

– Это только доказывает, насколько ты испорченный. Второй башмак тяжело шлепнулся на пол.

– Тогда это твоя заслуга, дорогая, – ведь при одном только взгляде на тебя моя порочность возрастает во сто крат. Немногие женщины на это способны. – Маркус подошел к постели. В глазах его полыхал сладострастный огонь. – И уж совсем немногие обладают талантом получать от этого удовольствие.

Немного смущенная тем, что он счел ее такой же испорченной, как и он сам, Регина отвела глаза и огляделась. И зря – потому что взгляд ее тотчас же уперся в картину, висевшую как раз напротив кровати и не имевшую ни малейшей связи с китайским стилем, в котором была выдержана спальня. На картине была изображена стайка полуголых нимф. Нет, это сирены, присмотревшись, поправила себя Регина, заманивающие на скалы шхуну с рыбаками.

– Чья это спальня? – спросила она у Маркуса.

– Моя.

– И твой отец позволил тебе повесить в спальне вот это?!

– Нет, – хмыкнул Маркус. – Я повесил ее, когда его уже не было в живых. – В глазах его мелькнуло озорство. – С некоторых пор мне страшно нравятся сирены.

– Вроде тех, что можно найти в шикарном борделе? – резко спросила Регина.

– Вроде тебя, – мягко уточнил Маркус. – Всего моего состояния не хватило бы оплатить такую красавицу, как ты, потому что ты поистине бесценна.

Жаркий взгляд мужа растопил захлестнувшее ее возмущение, оставив в душе какое то смутное беспокойство. И еще жар. И совсем уж непонятно откуда взявшийся голод.

А Маркус в это время начал раздеваться. Он делал это не спеша, и взгляд его ни на мгновение не отрывался от тела новобрачной. Сначала он стащил с себя сюртук. Потом расстегнул жилет, нарочито медленно перебирая пуговицы и с тайной усмешкой наблюдая, как тяжело вдруг задышала Регина. Внезапно она заметила, как под тонкой тканью его панталон в самом низу живота появилась какая то выпуклость. Она росла прямо на глазах, но Маркус не спешил.

Где то в самой глубине ее тела что то дрогнуло… потом сжалось… и Регина почувствовала тянущую, но сладкую боль. Ей казалось, она умрет, если он немедленно не коснется ее.

А Маркус между тем развязал и стащил с себя галстук, а потом, нагнувшись над Региной, дразнящим движением провел скользким куском шелка между грудей Регины, после – вдоль ее живота и затем пощекотал сокровенное местечко у нее между ног. Регина задохнулась – треклятый шелк удесятерил томившее ее желание, не дав при этом ни малейшего удовлетворения.