– О Боже! – застонал он, чувствуя, что все становится на свои места. Теперь понятно, почему она требовала, чтобы Сайсели жила с ними! Почему предпочитала книгам балы. Почему отказалась петь с ним на суаре. Бедняжка не знала ту арию! А прочитать ноты просто напросто не могла!

Вспомнив, как оскорбил ее при всех за этот ее отказ, Маркус съежился, как от удара, –чувство невыносимой вины придавило его к земле.

– Я хотела рассказать тебе раньше, – шептала она, уткнувшись мокрым от слез лицом в его жилет, – но боялась. Сначала было стыдно, а потом… когда оказалась скомпрометирована, то испугалась: а вдруг ты откажешься жениться на мне? Ну а теперь… – Регина уже больше не плакала, но лицо, которое она подняла, было трогательно беззащитным. – Прошу тебя, не аннулируй наш брак! Я… такого позора я не перенесу. Я сделаю все, что ты захочешь! Останусь тут на всю жизнь… никогда не вернусь в Лондон…

– Ш ш ш, дорогая. – Не в силах вынести это, Маркус закрыл ей рот поцелуем. Сердце его разрывалось от жалости и нежности. Все его нелепые обвинения, все подозрения, которые он бросал ей в лицо, теперь жгли его огнем. – У меня и в мыслях не было аннулировать наш брак! Ни по этой, ни по какой другой причине.

– Ты не понимаешь! – пробормотала Регина. Лицо ее стало белым, словно маска. – Я не научилась читать, потому что… потому что у меня что то не в порядке с головой.

– С твоей головой все в порядке, уверяю тебя! – рявкнул он, крепко прижимая ее к себе.

– Да нет же! – Регина оттолкнула его. – Спроси Сайсели! Она тебе расскажет! – Теперь, когда самое страшное было сказано, она старалась поскорее выплеснуть все, что наболело. – Я не в состоянии нормально видеть буквы. А если пытаюсь читать, у меня тут же начинается жуткая головная боль. Но это не самое ужасное… Что, если у нас с тобой будут дети и они унаследуют это… или что нибудь еще похуже… – Слезы вновь ручьем хлынули у нее из глаз. –О нет, лучше уж умереть!

– Даже не думай об этом! – Маркус поцелуями осушал ее слезы. Сердце у него сочилось кровью – ему казалось, что это он умирает. – С нашими детьми все будет в порядке. Я тебе обещаю.

Внезапно в голове у него вспыхнула догадка. И все сразу стало ясно как день.

Так вот почему она не хотела выходить замуж, почему отказывала всем искателям своей руки. Вот откуда перемены в ее настроении. Она боялась. Бедная девочка, она понимала, что единственный выход для нее – это оставаться одной. И так было бы всегда… если бы не появился он…

А что, если она права? Что, если ее страхи имеют под собой почву? В конце концов, безумие, душевное расстройство и даже лунатизм передаются по наследству. Что если их дети…

Нет! Что бы там она ни говорила, с головой у нее все в порядке. Она не сумасшедшая.

– Мы вместе понесем эту ношу, дорогая. Ты моя жена, в горе и в радости, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. О расторжении брака не может быть и речи. Выкинь это из головы, хорошо?

– Но, Маркус, я не стану тебя винить, если…

– Если ты опять о расторжении брака, – грозно предупредил Маркус, – то лучше помолчи – не то я решу, что ты сама его хочешь!

Слезы исчезли, как по мановению волшебной палочки, – гнев и обида, вспыхнувшие в глазах Регины, осушили их мгновенно.

– Никогда! Я дала тебе слово и сдержу его!

Сердце Маркуса от радости едва не выпрыгнуло из груди.

– И я тоже, – кивнул он, мысленно дав себе зарок, что попозже разберется, что это за чертовщина такая и как могло случиться, что герцогская дочь выросла неграмотной.