– Боже, спаси меня от любопытных девственниц! – прорычал Маркус, отводя ее руку в сторону. – Все, довольно!

– Но я… – запротестовала было Регина.

Он заставил ее замолчать долгим поцелуем, а сам в это время устраивался поудобнее у нее между ног. Пальцы Маркуса, осторожно раздвинув складки ее тела, нежно, но властно гладили и ласкали пухлый бугорок, пока жаркая волна желания не захлестнула ее вновь. И вдруг она сообразила, что это уже не его рука, а напрягшаяся мужская плоть нетерпеливо раздвигает складки ее тела, спеша проникнуть внутрь.

Регина в испуге оттолкнула его.

– Ты разорвешь меня надвое!

– Ни в коем случае, – пробормотал Маркус, лаская губами ее висок.

– Разорвешь! Он такой… а я… я такая.

– Тесная, да. И тугая, – подхватил Маркус, успокаивая ее, но Регина заметила, как окаменел его подбородок. – Именно так и должно быть. Но поверь мне, мужчины делают это сотни лет…

– Но не со мной! – возмутилась она.

С губ Маркуса сорвался сдавленный смешок.

– Боже правый, надеюсь, что нет!

И прежде чем она успела запротестовать, проник глубже. Однако, как ни странно, этим разговором ему удалось ненадолго отвлечь ее внимание от того, что он делал с ней, и Регине пришлось признать, что все не так страшно, как она думала.

– Вот… еще немного… – прошептал он ей на ухо. – Откройся, дорогая! Пусти меня!

Регина послушалась… и очень скоро нашла, что это вполне терпимо… и даже слегка приятно. И тут его копье наткнулось на преграду ее девственности. Она чувствовала его внутри себя, и внезапное предвкушение каких то необыкновенных перемен заставило ее напрячься.

Маркус приподнялся на локтях, слегка отодвинувшись, чтобы увидеть лицо жены. В его глазах пылал огонь.

– Послушай, Регина… – нерешительно начал он.

– Знаю – сейчас будет больно, – перебила она. И тяжело вздохнула. – Я так понимаю, это неизбежно?

Гортанный смешок сорвался с его губ.

– Во всяком случае, другого пути я не знаю.

Стало быть, ее приятельницы не морочили ей голову. Первая часть – так сказать, интерлюдия – и впрямь была приятной. А вот то, что последует за ней… Это называли странным… ужасным… и жутко неудобным и неприятным.

Регина собралась с духом.

– Тогда давай пройдем через это поскорей! Только постарайся не убить меня, хорошо?

Маркус озадаченно нахмурился:

– Но это не будет… впрочем, какая разница? Все равно ты мне не поверишь, пока худшая часть не останется позади.

И одним резким, коротким толчком ворвался в нее.

Острая боль пронизала все ее тело до кончиков пальцев. И почти сразу же стихла – только где то глубоко внутри, где был он, осталось неприятное, саднящее ощущение, как от свежей ссадины.

Опершись на локти, Маркус навис над ней. Лицо его напоминало маску, мускулы вздулись буграми, он тяжело и прерывисто дышал.

– Ну как – жива? – хрипло поинтересовался он.

Заранее набрав полную грудь воздуха, Регина до этой минуты не осмеливалась дышать. И только сообразив, что самое страшное позади, отважилась выдохнуть.

– Да… наверное, – робко откликнулась она.

– Вот и хорошо, – кивнул он. – Прикончить собственную жену, да еще в первую брачную ночь, – в свете такое наверняка сочли бы дурным тоном. Вряд ли бы меня после этого пустили в приличное общество.

Его шутка заставила Регину улыбнуться, хотя в душе она и была слегка разочарована тем, что расставание с девственностью прошло так быстро и, главное, болезненно. А ведь в глубине души она надеялась, что на деле все окажется намного приятнее, чем уверяли ее многоопытные приятельницы.