– А вам было так же больно, милорд, когда вы заполучили этот шрам? – наконец не выдержал он. – Наверное, вы тоже свалились с изгороди, как я, да?

– Ш ш ш, Тимми! – зашикала на него мать, бросив на хозяина извиняющийся взгляд.

– Нет, его сиятельство получил шрам, сражаясь с одной старой ведьмой, – вмешалась Регина. – Она хотела наложить на него страшное заклятие и даже занесла над его головой раскаленную кочергу, так ей хотелось заполучить Каслмейн. Но хотя его сиятельству было очень больно, он не отступил и держался твердо. Так же, как ты сейчас, мой храбрый мальчик.

Убедившись, что зареванная мордашка маленького Тимми слегка прояснилась и грудь уже не вздымается, как у испуганной пташки, Маркус спрятал непрошеную улыбку. Его матушка наверняка выцарапала бы Регине глаза, узнав, что новоявленная невестка назвала ее старой ведьмой.

– Ну вот и все, – объявила Регина, аккуратно откусив конец нитки. – Видишь? И не так уж больно, верно? Теперь можно избавиться от этой штуки. – Она осторожно сняла импровизированную лангетку, потом, отодвинувшись, полюбовалась ровными стежками.

Кухарка всплеснула руками:

– Ваш хорошенький шарфик! Боже, как жаль! Боюсь, он пропал, миледи!

– Ничего страшного. – Регина насмешливо покосилась на Маркуса, и губы у нее раздвинулись в улыбке. – Его сиятельство купит мне новый, не так ли?

– Хоть десять, – буркнул он. – Сколько пожелаешь.

Кухарка и горничная остолбенели, а потом украдкой обменялись изумленными взглядами. Маркус закусил губу. С таким же успехом можно было пасть перед собственной женой на колени – пусть все видят, в какого слюнявого идиота он превратился по милости этой Цирцеи.

– Ну, раз уж вы тут справились, – неловко пробурчал он, – пойду ка я, пожалуй, посмотрю на эту изгородь.

Как только Маркус вышел за дверь, мимо него пронеслась посланная за мазью горничная. В руках у нее была коробка, полная склянок и бутылок. Хлопнула дверь, и он услышал, как она воскликнула:

– Прошу прощения, миледи, только я не умею читать, поэтому не знаю, какая из них с мазью! Вот и принесла разом все.

Сердце Маркуса ухнуло в пятки, и он ринулся назад. Он ворвался на кухню как раз в тот момент, когда кухарка протянула коробку Регине:

– Вот, миледи. Пойду ка поищу очки. Побледневшая до синевы Регина принялась копаться в коробке.

– Нет, это лауданум. Нам он ни к чему.

Он отобрал у нее бутылочку. Интересно… он покосился на жену и увидел, что она с тревогой наблюдает за ним.

– Да, это лауданум.

В глазах Регины вспыхнула радость, и она как будто разом расслабилась.

– Я почувствовала это, Маркус. Почувствовала буквы! Первая не очень была похожа на «л», но я каким то шестым чувством угадала, что это она. И сразу же увидела, что это действительно «л».

Слуги таращились на них, но Маркусу было все равно.

– Попробуй еще.

Регина дрожащими руками вытащила вторую бутылку.

– «Т»… это она? Мазь Тейлора? Маркус отобрал у нее бутылку. – Да.

– А щипать будет? – тоненьким голоском спросил Тимми, заставив обоих вернуться к действительности.

– Совсем чуть чуть, – пообещала Регина, сунув коробку с лекарствами Маркусу в руки.

Натерев ногу мазью, она забинтовала ее полоской чистой льняной ткани.

– Боюсь, останется шрам. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Ох, прямо не знаю, как вас благодарить, миледи! – заохала кухарка.

– Ерунда. – Регина завязала аккуратный узелок и отступила в сторону. – Рада, что смогла помочь.

Потребовалось еще какое то время, чтобы успокоить Тим ми и его мать, но наконец поток благодарностей иссяк, и Маркус с Региной вышли из кухни.