В его словах была такая сила, что каждая фраза словно вынимала из рыцарей Ордена остатки истерзанной в клочья души.

    -  Я отрекаюсь от вас. Отныне и до конца света. Идите, добывайте себе победу сами - если сумеете. Может быть, тогда…

    Воин замолк. Никто не шелохнулся. А рядом с воином встал рыцарь и заговорил, звонко и четко. Его светлые, чуть волнистые волосы были влажными от пота и липли к вискам. И благородный правильный профиль казался отчеканенным на медали.

    -  Вы потеряли стремление к справедливости. Вы променяли его на самоубийственную игрушку, заманчивую, но бездушную иллюзию правосудия. Вы пытались родить истину, которая не сможет стать фальшивой. Но вы изолгались. И теперь вовек не быть вам праведными, потому что вы были палачами, когда другие умирали за право прощать. Вы не нужны мне.

    Кто-то из младших рыцарей в дальнем углу шатра приглушенно застонал, не в силах сдержаться.

    -  Я отрекаюсь от вас. Отныне и до конца света. Идите, ищите справедливость, убитую по вашему приговору. Если найдете - тогда…

    И снова воин:

    -  Я, Ренер Тайсс, отказываюсь быть рыцарем Ордена, хоть и завоевал это право. Я не хочу быть рядом с вами.

    И рыцарь:

    -  Я, Сон Делим, не желаю занять место генерала, пусть и принадлежащее мне по праву. Я не хочу быть рядом с вами.

    Почти одновременно оба повернулись и вышли из шатра. И никто не посмел даже обратиться к ним.

    А на выходе стояли трое. Немного пришедший в себя, но все еще сильно нетрезвый Коборник, седоусый офицер в форме наемной гвардии факелоносцев и костлявый жрец храма Эдели. Офицер повернулся к воину и отдал салют.

    -  Разрешите доложить, командир - я под свою ответственность пригласил вашего проводника обождать здесь. В толпе сейчас смутно, не поймешь, что и творится. И что у них через минуту затеется - тоже не смекнуть.

    -  Ты ошибся, - сказал воин. - За генеральский венец сражался не я. Да и мой друг от него отказался.

    -  А я и не генералу докладываю, - спокойно сказал офицер. - Что прикажете, командир?

    Воин оглянулся.

    -  Да вроде ничего, - сказал он. - Разве что пожар пора тушить. Твои угли, Сон, еще и шатер подожгли.

    Над шатром и впрямь поднималась пока еще тонкая струйка едкого черного дыма.

    -  Не думаю, что этому сооружению нужны пожарные, - сказал рыцарь. Какой смысл спасать дерево и ткань?

    -  А людей? - тревожно спросил Коборник.

    Рыцарь поднял одну бровь и склонил голову набок.

    -  Проклятых и отверженных? Сами выберутся. Не стоит думать о сегодняшнем вечере, командор. Думайте о завтрашнем дне.

    -  Господи всевышний! - ударил себя в лоб Коборник. - Поход! Как же теперь поход?

    Воин всмотрелся в его лицо и неожиданно улыбнулся.

    -  Можете взять себе старое знамя, - сказал он.

    -  Это справедливо, - согласился рыцарь и повернулся к жрецу. - Вы не скучали, святой отец?

    -  Я не привык скучать, повелитель моей души, - честно сказал жрец.