-  Дерьмо… - простонал генерал, силясь разогнуться, но боль скручивала его все сильнее. - Дерьмо…

    -  Что ты считаешь дерьмом, Мугор Вотчез? - чистым и ясным голосом спросил рыцарь.

    -  Всех… все вокруг дерьмо…

    -  Весь мир - дерьмо? Так, Мугор Вотчез?

    -  Та-ак… Весь…

    -  Возможно, ты и прав, Мугор, - сказал рыцарь, приближаясь и занося меч в коротком замахе. - Возможно, ты и прав. Но скажи: кто просил становиться дерьмом - тебя?

    Меч сверкнул над спиной генерала. Тот упал на колени и судорожно закашлялся. Кровавая пена выступила на его губах.

    -  Конечно, я предпочел бы, чтоб ты встретил меня грудью, - с мертвящим холодом в голосе сказал рыцарь. - Но сойдет и так.

    Резким движением он вывернул наружу разрубленные вдоль позвоночника ребра, перебросил меч в окровавленную левую руку, ударом сомкнутых пальцев правой пробил левое легкое и вытащил из грудной клетки темный комок. В генерале что-то страшно хлюпнуло, мучительная, безжалостная судорога на мгновение свела все его тело, но тут же он обмяк, издал последний булькающий вздох, и начал падать лицом вперед. Уже безжизненное тело осело и распласталось на алтарном камне.

    -  Жертва принесена, - сухо сказал рыцарь, взвешивая на ладони сердце бывшего генерала. - Но этого я не возьму себе. И никому не советую. Гнилое сердце мертвеца, который не жил.

    Он подошел к краю площадки и небрежно бросил сердце в пылающие на жертвеннике угли. Потом сильным ударом ноги опрокинул жертвенник.

    -  Боги не терпят падали, - жестко сказал он. Вернулся к центру алтаря, где лежало тело Вотчеза, и еще раз опустил пальцы в кровавое месиво спины. Потом поднес руку к губам.

    -  А кровь соленая, как всегда, - сказал он тихо. - Соленая, как море. Как слезы. Как пот. Все, что дает нам жизнь. Кровь соленая, как ветер Рассвета.

    Воин встал.

    -  Ты свершил справедливость?

    -  Я сделал то, что считал правильным, - все так же тихо сказал рыцарь, поднял генеральскую накидку и вытер ей руки.

    Коборник вдруг быстро направился к выходу и покинул шатер. Все молчали. Рыцарь подошел к столу, взял кувшин с остатками вина и отхлебнул. Потом вытер клинок скатертью и вложил его в ножны.

    Голос глашатая прозвучал в абсолютной тишине. Голос дрожал и срывался.

    -  Генерал Мугор Вотчез пал в бою с рыцарем Соном Делимом!

    И на этот раз даже криков не было. Только слитный вздох десятков тысяч людей, прошумевший глухо, как недалекое море. Вздох, который забыли выдохнуть.

    Воин снова взошел на алтарь. Тело Мугора Вотчеза до сих пор лежало на холодном камне, и никто не торопился его убрать. Казалось, что у рыцарей Ордена тоже отобрали сердце, яйца и дыхание. Они беззвучно жались к стенкам шатра, как испуганные дети.

    Скредимош вдруг со всей силы стукнул кулаком о стол.

    -  Сволочи! - закричал он надтреснутым голосом. - Сволочи! Закат ведь на носу! Завтра в путь… и все ведь было хорошо!.. Нет, изгадили, сломали, испортили - и счастливы! Все сволочи! И я тоже!..

    Он снова уронил голову на руки и тоскливо, неумело заплакал.

    Воин поднял руку в жесте, которым обычно призывают к молчанию. Но все и так молчали.

    -  Вы потеряли вкус к победе, - сказал он негромко, но так, что услышали все.