|
Бледное, прозрачное пламя над пылающим королевским дворцом время от времени извергало неожиданно черные, жирные даже на вид клубы копоти. Дым заносило в сад Тонодасайи, он пролетал над поверхностью крошечного озера, сокрытого в самом дальнем восточном углу, и тогда знающему человеку могло бы показаться, что над гладью Зеркального Спокойствия собираются черные тучи. Но знающих людей среди обезумевших горожан не было.
Только в одном квартале города было тихо и спокойно. Денуазены боялись даже приближаться к церкви святого ад-Джаваха и резиденции ордена Рассвета. Трупы тех, кто не боялся этого три дня назад, тихие мусорщики в серых фартуках вынесли поутру за пределы квартала. * * * «Возлюбленные собратья государи властители мира! Воля моя такова, чтобы со дня сего не называли более Хигон в списках Конфедерации, ибо я отвергаю уложения договора, но буду чтить мир и союзы, в составе империи Хигоном принятые и одобренные. Оттого слагаю я с себя венец д'Альмансиров, принятый мной от властителя Джавилима Дамирларского, сообщая о том и провозглашая, что по уложениям Конфедерации надлежит прославить нового императора, властителя Арни Нортенийского, коему передаю я всю полноту власти над содружеством, и объявляю его верховным повелителем Дамирларского королевства, Нортенийского королевства, Альянса Гетмендийских герцогств, Объединенного королевства Умбрет и территорий Западной Сенейи, протектором Дайрета и Фидии, покровителем Старых Графств и Северных Княжеств. Милость моя и благоволение - В день первый азирим Гедемах, король Хигона» * * * В гавани Тренг-Роверо было шумно. В гаванях всегда шумно, а на Островах гавани шумны вдвойне. Здесь не любят делать тихо то, что можно сделать громко и весело. Сегодня в гавани швартовалось двенадцать кораблей. Одиннадцать продолжали погрузку. Двенадцатое судно, судя по всему, готовилось на заходе солнца поднять паруса. Во всем мире такие суда называют барк. Впрочем, во всем мире также знают, что моряк-островитянин может и в драку полезть, если услышит, что это название отнесли к его судну. Островитяне признают за ними только звучное и красивое имя «арлента». Арлента «Дерзость» готовилась к отплытию. Человек, сидящий на кнехте пирса у самого ее борта, ожидал последних матросов, то ли отпущенных прогуляться, то ли посланных в город. Однако сейчас вместо ожидаемых матросов к нему приближались трое незнакомцев, сошедших с самого крупного корабля в гавани - фрегата «Синий бык». Лица их, впрочем, выражали подчеркнутое дружелюбие. Но человек, сидящий на кнехте, не спешил полагаться на это. - Светлый вечер, мастер, - приветливо сказал идущий первым. - Светлый, - равнодушно ответил сидящий. - Меня зовут Апейрош, - сказал подошедший. - Фрис Апейрош. Я капитан «Синего быка» и флагман нашей эскадры. А вы, если я правильно понимаю, Денге Илано, капитан «Дерзости»? - Предположим, - недовольно сказал сидящий, подобрал камешек и бросил его в кнехт по противоположной стороне пирса. - Ну и что дальше? - Простите за дерзкий вопрос, мастер, но - если это, конечно, не секрет - куда вы идете? - Секрет, - коротко сказал Илано. - А вам на кой?.. Подошедшие переглянулись. - Ладно, - сказал Апейрош, - начну я. Мы идем к Рассвету. Послезавтра вся эскадра выходит в море для того, чтобы добраться до берега Рассвета. |
