— Так я из Дубровицы.

— И…

— «Полтос», — сказал я. — Не стану же я с собой таскать значок, я же не пижон какой-нибудь, а?

— А-а-а-а… — в глазах московского мажора появилось, кажется, уважительное выражение.

Уже в раздевалке, когда мы приняли душ и одевались в цивильное, он спросил:

— А ты в Москву в ближайшее время не собираешься? У нас там отделение Федерации на три тысячи человек! Нам «Динамо» помещение предоставляет по выходным… Приехал бы, рассказал о зарождении движения, мы бы с тобой матч-реванш провели…

Ес-с-с-с! Я постарался, чтобы торжество не слишком явно отразилось на моем лице.

— Пожалуй что и собираюсь. Меня в МГУ на семинар звали, в начале ноября…

— Вот! Отлично! Я тебе сейчас напишу телефон и адрес, где меня искать!.. Хотя, зачем сейчас? На ужине встретимся, ага?

— Ага.

Было ли мне стыдно, что я втерся к нему в доверие и собираюсь использовать в рамках журналистского расследования? Ни капельки!

Глава 8,

в которой дерутся две обезьяны

Случай с обезьянами — реальный, остальное — выдумка, ничего такого не было. Или было.

Для того, чтобы подняться к Институту патологии, при котором располагался Анакопийский обезьяний питомник, требовалось долго-долго мерять шагами жутко крутые ступеньки чудовищно высокой лестницы. А еще — затащить туда Асю и Васю. Ну, то есть сначала они бодро скакали вперед и вверх, реагируя на каждую шевеляющуюся ветку в духе:

— А это обезьянка уже?

— Нет, обезьянки наверху…. Ху-у-у-у! — но довольно быстро запыхались.

Таисия чувствовала себя вполне прилично — биатлонистка, однако! Это я к кардионагрузкам был не очень привычен, предпочитая силовые тренировки, а потому — страдал. Ну, и как представитель половины человечества, которая привыкла считать себя сильной, я не мог позволить своей женщине нести на руках детей! А потому — взгромоздил Аську на плечи, Ваську — ухватил за ручку и перся по лестнице с упрямством носорога.

Потного, красного, задыхающегося носорога, который всей душой ненавидит обезьян. Благо, через каждые пятьдесят ступенек имелась площадка с лавочками, так что перед финальной частью подъема можно было перевести дух.

— Ма-а-ам, а что любят обезьянки?

— Орехи, фрукты… — задумчиво протянула Тася и растерянно начала шарить в своей сумке.

Она не подумала про угощение для приматов, а я-то в будущем уже тут бывал, а потому пошевелил ногами и набедренные карманы зашелестели и захрупали.

— Это что? — прищурилась моя ненаглядная. — Со мной идёт самый предусмотрительный мужчина всех времен и народов?

— Алекс — Юстасу! В карманах белозоровых штанов помещается до трехсот грамм орехов типа фундук!

— Юстас — Алексу! Идите сюда, Алекс, я вас поцелую!

— О-о-о-о, нет, давайте отложим целования до тех пор, пока я не просохну… — пот так и лил с моей башки, несмотря на комфортные плюс шестнадцать.

— Гляди, Белозор, пожалеешь! — погрозила мне Тася. — Просить будешь — не дождешься!

— Ой, всё! — сказал я.

— Э-э-э-эй! В каком смысле? Это же я должна была…

— Бе-бе-бе! — сказал я, подхватил девчонок и быстро-быстро поднялся наверх, как будто и не было никаких ступенек.

Плоть слаба, дух животворит!

* * *

Мне обезьяны, если честно, не нравились.