Плодоовощная мафия запустила в Апсару свои щупальца по очень простой причине: тут были фрукты, и тут были овощи. Уверен — эти самые щупальца тут были ма-а-аленькие, как у той осьминожки из мультика. Представить страшно, что творилось, например, в Средней Азии или крупных республиках Закавказья! История с дефицитом и гнильторгом приобретала несколько другую окраску: если мы отправляем одним товарищам продукцию высшего сорта под видом некондиции, то совершенно очевидно, откуда у других товарищей такое количество гнилья на складах и прилавках!

Ну да, безалаберность, бесхозяйственность и «всё кругом колхозное, всё кругом моё» — это понятно. Но, как сказали бы в Бобруйске — это две большие разницы: пытаться сохранить и продать фрукты похожие на фрукты, и работать с товаром, похожим на однородное месиво! Самое паршивое заключалось в том, что, насколько я помнил, на овощебазе у Постолаки с удовольствием закупались товарищи из Московского горкома, ОБХСС, МВД, КГБ и тэ дэ и тэ пэ… И товарищу Постолаки вручали грамоты и фотографировали его на фоне идеальных, один к одному выложенных на паллетах качанчиков капустки и оранжевеньких мандаринок. Вот так вот, мол, нужно хозяйство вести… Заслуженный работник торговли СССР на секундочку!

По всему выходило — цепочка взяток была просто чудовищной: разницу в ценах между «кондицией» и «некондицией» Постолаки использовал для того, чтобы финансово повязать каждое звено своей схемы. От завсклада товарища Погосяна до руководства Мосплодоовощторга… А те, в свою очередь, башляли еще выше — или ниже. Самвел, например, уговорил ответственного Заура, а товарищи из Мосплодоовощторга явно имели дело с важными товарищами из Мосгорсовета или Горкома…

Этот Постолаки явно развернулся бы в девяностые. Может потому его и расстреляли — чтобы не развернулся? Или — чтобы не потянул за собой тех самых важных товарищей? Ничего, в этой истории у нас есть методы против Кости Сапрыкина! Службе Активных Мероприятий явно пригодится громкое раскрытое коррупционное дело — как раз по профилю Волкова. А мне в частности и «Комсомолке» в целом очень пригодится журналистское расследование…

А потому я пошел заказывать межгород — нужно было связаться с Исаковым. Он ведь теперь был моим куратором — если называть вещи своими именами, как заповедал незабвенный редакционный водила Юрий Анатольич.

— И на Мурманск еще закажи! — сказала Тася. — Там мама на пенсию выходит, хочу узнать как она… Всю жизнь проработала, как бы не захандрила.

Мне было сложно представить себе, как будет хандрить Марья Ивановна — моя пока еще не тёща. Она ведь была такой же как Тася — валькирией! Такие не хандрят, такие на пенсии организовывают бизнес, или секцию по йоге, или на приусадебном участке начинают разводить археспор и эхинопсов… Но в любом случае — позвонить и вправду стоило, так что я побежал на переговорный пункт.

* * *

Комната моя была совершенно свободна: Эрнест съехал сразу после того, как добился всего, чего хотел от девушки — тренера. Как оказалось, таким как он закон не писан и заезд у них может окончится когда угодно.

И, конечно, ко мне тут же подселили какого-то деда из Гродно. Дед был вполне приличный — не пьющий, не храпящий. Читал книжки, ходил на танцы и процедуры, мы с ним даже в шахматы пару раз играли. Он рад бы был общению, но я, понятное дело, больше с девчатами время проводил.

— Ну, бывай, соседушко! Адрес у тебя есть, номер телефона — тоже. Будешь в Москве — посмей только не позвонить! — вот что сказал Эрнест, когда закидывал не плечо свою модную спортивную сумку. — Я всё порешал тут, теперь пора возвращаться.