Рори растерянно заморгал. Это была совсем не та Маргарет, к которой он привык.

– Вы потрясающий художник, я всегда вам это говорил.

– Знаю, знаю. А теперь, если вы не возражаете, я заберу картину. Мне надо бежать на работу.

– Хотите, я позвоню доктору Шарки? Посмотрим, а вдруг он сможет принять вас прямо сейчас? Может, он предложит вам какую‑нибудь альтернативу, пока…

– Это что там у вас в чайной чашке? Никак, виски? – перебила его Маргарет. – Даже если у меня выпадут все зубы, все до единого, я в жизни больше не переступлю порог его заведения! Погодите минуту. – Она сунула руку в кармашек своего серого форменного платья и вытащила оттуда коронку. – Вот, полюбуйтесь. Омерзительная штуковина, не правда ли? Видали вы раньше что‑нибудь подобное?

Рори поморщился:

– Да, выглядит она неважно.

– Спасибо. – Маргарет спрятала коронку обратно в кармашек. – А теперь, с вашего позволения, я заберу картину. – Она повернула голову и взглянула на стену, где висело ее творение. Важно покачивая головой, она с нескрываемым восхищением оглядела свою работу. Инициалы М.Р., нацарапанные в нижнем углу полотна, наполнили ее сердце невыразимой гордостью. Она всегда втайне гордилась тем, что у них с Мэй Рейли одинаковые инициалы. Никто бы не заставил ее в этом признаться, однако она была совершенно уверена, что они с Мэй родственные души. Только ей, в отличие от Маргарет, воздали по заслугам за ее прекрасную кружевную скатерть.

– И знаете что, Тренер? – неожиданно спросила она.

– Что?

– Отныне с инициалами покончено. Теперь я везде буду подписываться только полным именем – Маргарет Рафтери – на всем, что я написала, нацарапала, протерла тряпкой, если на то пошло! И я хочу, чтобы меня превозносили за каждую постель, которую я заправлю, за каждый стол, который я отполирую…

– Вот это я понимаю! Молодчина! – одобрительно воскликнул Рори. – И у вас появится еще больше энергии, если вы будете посещать спортзал минимум три раза в неделю.

Маргарет схватила картину и понеслась к машине с такой скоростью, будто у нее за спиной выросли крылья.

– Готово! – объявила она улыбавшимся Шейле и Брайану. – Вот она, седьмая, как и было условлено. – Она выразительно округлила глаза. – Знаете, мне было так приятно иметь с вами дело! В следующий раз не рассчитывайте, что они достанутся вам так дешево. – Она повернула ключ зажигания и резко сорвалась с места, вообразив себя, по всей видимости, участницей «Формулы‑1».

– Ну, теперь последняя остановка – замок Хеннесси! – жизнерадостно провозгласил Брайан.

– Да, это будет наша последняя остановка, – задумчиво отозвалась Шейла с заднего сиденья.

Но слова ее отчего‑то повисли в воздухе.

53

В среду утром Джеральд Рейли примчался на радиостанцию раньше обычного. Ему не терпелось узнать, что рассказали радиослушатели после вчерашнего обращения с просьбой звонить и делиться информацией о Джоне и Джейн Доу. К сожалению, никаких заслуживающих внимания звонков не поступало. Один из звонивших, по всей видимости, не дослушавший программу до конца, сообщил, что его сосед хохочет как гиена. Соседу едва минуло шестнадцать, и он жил вместе с родителями.

Другой утверждал, что все люди в мире, несмотря ни на что, должны как можно больше смеяться. Звук смеха, каким бы странным он ни казался, проходит через всю вселенную, подобно радиоволнам, и в результате каждый получает заряд положительных эмоций, объяснял он.