Мое сердце вдруг забилось барабаном, отражаясь стуком в ушах, как кульминация ужасной песни.

– Кто… – мне пришлось начать вопрос заново. – Кто ее допрашивал?

«Пожалуйста, не говорите, что это была моя мать», – мысленно умоляла я. – «Только не говорите, что она кого то пытала, и именно за это мы сейчас расплачиваемся».

– Я не знаю. Этого не было в документах. Почему спрашиваешь? – Но задав мне этот вопрос, он подскочил на ноги. – Боже, ты вся побелела, словно приведенье. Сядь.

Я не сопротивлялась, когда он усаживал меня на стул. Лиам придвинулся ближе и принялся вышагивать, словно обеспокоенная пантера.

Гуннар присел передо мной, положив руки мне на колени.

– Там не сказано, что это была твоя мать, Клэр. Это не так. Если бы это было так, я бы сказал тебе правду. Веришь?

Я сглотнула комок застрявших в горле эмоций, который душил меня.

– Это могла быть она. Именно этим она и занималась – допросы и добыча информации.

Что делало мою мать причиной всех этих смертей. Этих разрушений.

– Ее пытали? – спросила я.

– Я не знаю. Честно, – ответил он, положив руку на сердце. – В документе, который я нашел, было только упоминание ее смерти и того, что ее допрашивали. Никаких деталей. Просто сухая статистика, – тихо сказал он, будто испытывая вину за уменьшение численности врагов. – Но она была частью личного состава Благих, ответственных за смерть известных нам сорока двух людей. И найти их всех мы очень хотели. Ко всем были бы приняты подобные меры.

– Во всем виновата война, – тихо сказала Таджи.

Гуннар кивнул, нежно похлопал меня по колену и встал.

– Я не буду оправдываться за то, что с ней сделали, потому что это была не моя команда, и не мой приказ. Но война безобразна. И иногда требуются и еще более жесткие меры.

Я посмотрела на него.

– Мне нужно знать, причастна ли Блэквелл.

– Это ничего не изменит.

– Изменит. Для меня. И, может быть, для Аэрит.

Лиам и Гуннар обменялись взглядами и кивками.

– Хорошо, – произнес Гуннар. – Я попробую узнать, если смогу. Но помни, что бы там ни произошло, ты не отвечаешь за поступки своей матери, а твоя мать не несет ответственности за действия Аэрит.

– Может, и не несет, – сказала я. – Но мы все связаны. Как части одной неразрывной цепи.

– Все это будет продолжаться независимо от того, связаны мы с этой ситуацией или нет, – сказала Таджи. – Мы не можем это контролировать. Мы можем только реагировать, используя лучшие из наших способностей. – Она наклонилась вперед. – Если женщина, которая родила тебя – она не  была твоей матерью, так что я не буду ее так называть – убила Благую, и Аэрит за это наказывает всех нас, результат все тот же: вам все равно придется ее остановить. Если хочешь, можешь ей при этом сочувствовать. Но мы все кого то потеряли, Клэр. И при этом не совершаем массовых убийств.

– Не зря ты мне так нравишься, cher , – произнес Лиам, подмигивая Таджи.

– Я нравлюсь многим, – кивнула она, потягивая кофе.

Я выдохнула.

– Ты права. Ладно. Хорошо, – снова сказала я, когда стала готова перейти к следующей теме. Потому что Таджи была права: нам нужно двигаться дальше. – Что дальше?

– Запределье, – ответил Гэвин, изображая рукой дугу, как будто вглядываясь в горизонт.

– Ты не помогаешь, – проговорила Таджи.

– Но я очарователен, – произнес он с улыбкой.

– Итак, у нас на повестке путешествие, Благие и ураган, – сказала Таджи, загибая пальцы.