«Он не приехал», – подумала Аньезе, мрачнея. Родители, стоявшие у нее за спиной, не сказали ни слова.

Дядя и тетя, улыбаясь, вошли в дом с охапками подарков.

Когда все уселись за стол, Сальватора молча убрала тарелку, приборы и бокал с места Лоренцо. Аньезе взглянула на пустой стул брата и тяжело вздохнула. Время от времени, подавая блюда или убирая со стола, мать бросала на это пустое место угрюмый взгляд. Разговор не клеился, лица у всех были мрачными, а шутки дяди не вызвали ни единой улыбки. Этот пустующий стул и первое Рождество без Лоренцо омрачили вечер и тяжелым грузом легли на сердце каждого из них.

– Он уже был приглашен к Гуарини, – сказал в какой-то момент дядя, отвечая на вопрос, который никто так и не осмелился задать. – И согласился задолго до того, как получил ваше приглашение.

– Просто он не мог отказаться в последний момент, – добавила тетя Луиза. – Дориана расстроилась бы…

– Дориана? Кто это? – спросила Сальватора, подперев щеку ладонью.

Дядя с тетей переглянулись.

– Девушка, с которой он встречается, – тихо проговорила Луиза.

Все уставились на нее.

– В каком смысле – встречается? – переспросила Сальватора, выпрямляясь на стуле.

– В том смысле, что они нравятся друг другу и часто видятся… – пояснил дядя Доменико, поглаживая свою длинную бороду. – Дориана – дочь герцога. Девушка из прекрасной семьи, лучшей партии нашему Лоренцо и не сыскать. Видели бы вы их вместе. Они великолепная пара.

Аньезе остолбенела:

– А как же Анджела?

– Я тоже хотела бы это знать, – вмешалась Сальватора. – Ее мать сказала нам, что сейчас она в Лечче, нашла работу благодаря Лоренцо… Мы видели Марилену сегодня утром! Правда, Аньезе?

Девушка кивнула.

– Ну и фантазия… – усмехнулся дядя. Он достал из кармана пиджака трубку и закурил. Луиза пожала плечами с таким выражением лица, будто понятия не имеет, о чем говорит ее золовка.

Сальватора громко вздохнула, и Джузеппе с грустной миной взял ее за руку.

– Подадим десерт в гостиную? – предложила тетя Луиза.

– Конечно, – сразу ответил дядя Доменико, поднимаясь со стула. – У тебя еще остался тот замечательный миндальный ликер? – спросил он сестру.

Пока мама и тетя несли подносы и рюмки, а мужчины устраивались на диване, Аньезе осталась сидеть на кухне, ошеломленно глядя на пустой стул.

«Ничего не понимаю! Что происходит? Что ты творишь, Лоренцо?» – подумала она.

* * *

В этот самый момент Лоренцо, стоя у величественного камина, в котором уютно потрескивал огонь, потягивал из стакана виски, предложенный ему Эудженио Гуарини. По гостиной, переполненной людьми в вечерних нарядах, сновали официанты с бокалами шампанского на подносах, а Дориана развлекала гостей, исполняя на фортепиано одиннадцатую сонату Моцарта.

Когда она закончила играть, зал разразился аплодисментами. Девушка встала и изящно поклонилась.

– Браво! – воскликнул Лоренцо, подойдя к ней.

– Спасибо, – улыбнулась она.

– Пойду покурю. Не хочешь со мной?

Дориана кивнула и последовала за ним в сад, освещенный свечами, расставленными вдоль дорожек.

Он облокотился на каменные перила лестницы и достал сигарету.

– Какой чудесный вечер, – вздохнула она, поднимая глаза к звездному небу. Затем подошла к Лоренцо и, скрестив руки на груди, спросила:

– Могу я задать тебе вопрос?

Лоренцо выпустил дым.

– Сколько угодно.

– Почему ты не поехал к родителям? Ты никогда не рассказываешь о них…

Он бросил сигарету на землю и потушил ее носком ботинка.