Сердце Джорджо ухнуло в пятки. Аньезе повернулась к нему и улыбнулась, смущенно прикрывая рот рукой.

Он смотрел на нее, переполненный чувствами.

«Можно ли любить человека так сильно, чтобы это трогало до слез?» – пронеслось у него в голове, и он уже знал ответ.

17

 «Феникс»

Апрель–май 1960 года

Новость о свадьбе Аньезе, казалось, немного приободрила Сальватору.

– Ты выйдешь замуж ровно в двадцать лет. Это к удаче! – сказала она и, вздыхая, добавила: – Все, чего я всегда хотела, – это чтобы ты устроила свою жизнь, встретила хорошего парня.

Впервые после смерти Джузеппе Сальватора улыбалась. Но вместе с тем мать никак не могла смириться с мыслью о том, что Аньезе переедет на север.

– Почему бы ему не открыть компанию здесь? У нас тоже есть порт… Какая разница, тут или там? – сказала она как-то утром за завтраком.

– Разница есть, мама, и большая, – ответила Аньезе, отставляя чашку с молоком. – Его младшие братья живут в Савоне, и он открывает компанию в том числе и для них, чтобы у них была работа.

– М-м-м… – не слишком уверенно протянула Сальватора и, допив кофе, поставила чашку в раковину. – Понятно. Значит, я останусь совсем одна…

Аньезе посмотрела на мать: та стояла к ней спиной, обеими руками опершись на раковину. На ней была белая ночная сорочка из легкого хлопка, которая подчеркивала бледность ее кожи.

– Вовсе необязательно, мама, – возразила Аньезе. – Ты могла бы поехать с нами.

Сальватора обернулась. За последние недели скорбь словно выточила впадины на ее щеках.

– Я? В Савону? Что ты такое говоришь, дочка…

Аньезе пожала плечами:

– А почему нет? Что тебя здесь держит?

– Чтобы я уехала и бросила дом? – воскликнула мать, прижимая руки к груди. – Нет, об этом и речи быть не может.

– Ты его вовсе не бросишь! – продолжила Аньезе. – Мы можем кому-то оставить ключи, чтобы за домом присматривали, если тебе так спокойнее. Марио, например! А ты будешь со своей семьей… Со мной.

Мать поджала губы, словно обдумывая ее предложение.

– Даже если и так, – немного помолчав, произнесла она, – на что я буду жить? Бедному Джорджо придется содержать еще и меня. Нет, я буду только обузой.

Аньезе нахмурилась:

– Почему он должен тебя содержать?

– Вот я и говорю! – отозвалась мать.

– Нет, ты не поняла, – фыркнула Аньезе. – Я имела в виду: почему тебя должен содержать он, если у тебя есть я? Я ведь не собираюсь бросать работу, мама. Джорджо сказал, что в Савоне тоже есть мыловарни. Я продолжу заниматься тем, что умею. Пока однажды… – она улыбнулась.

– Что однажды? – спросила мать, приподнимая бровь.

Аньезе наклонилась вперед, скрестила руки на столе и посмотрела матери прямо в глаза.

– Однажды я открою свою мыловарню. Новый «Дом Риццо».

Сальватора удивленно уставилась на нее, а затем медленно прищурилась.

– Вот, значит, на что ты откладываешь деньги?

Аньезе выпрямилась.

– А ты откуда знаешь, что я откладываю?

Мать закатила глаза.

– Ты сама говорила. Ты ведь хотела купить мне стиральную машинку, помнишь?

«Значит, они все-таки слушали, что я говорю…» – подумала Аньезе.

Сальватора снова села за стол.

– И все же часть этих денег тебе придется потратить на свадьбу. От твоего отца не так уж и много осталось. Он все говорил, что поправит дела, когда построит лодку, – произнесла она, и ее глаза наполнились слезами.