Лоренцо и правда пытался доехать до Аралье, но всякий раз возвращался, так и не доехав до дома. Ему было настолько стыдно, что он не мог представить, как появится перед матерью, словно ничего не случилось. Он пытался позвонить ей, но стоило ему набрать первые цифры, как его охватывала тревога и он тут же вешал трубку. Так проходили дни, а за днями недели.

«Вот почему дядя на меня злится», – думал он. Но как он мог объяснить, почему не поехал домой? Какой смелостью надо обладать, чтобы рассказать о последних словах, которые он сказал отцу, и признаться, что это из-за него у того случился инфаркт?

«Нет, я не смогу. Никогда не смогу», – сказал он себе. Оставалось продержаться совсем немного. К счастью, день свадьбы приближался, а после него он навсегда уедет из этого дома.

Тут в галерею вошли Дориана с матерью.

– О, какой сюрприз! – воскликнул Лоренцо.

Дядя встал и с улыбкой обошел стол, чтобы поприветствовать женщин.

Дориана подошла к Лоренцо и чмокнула его в щеку.

– Мы уже несколько часов бегаем по магазинам в поисках бонбоньерок, но так ничего и не нашли. Зато, по крайней мере, уладили дело с цветами для церкви. Ну и раз уж мы были неподалеку, то решили пообедать с вами. Самое время обеда.

– Правильно. Я возьму пальто, – сказал Лоренцо и неуверенно добавил: – Дядя, ты с нами?

Доменико поблагодарил за приглашение, но ответил, что, к сожалению, у него слишком много работы, и тут же бросил взгляд на женщин, чтобы убедиться, что их не задел его отказ.

Пока Лоренцо надевал пальто, синьора Гуарини воскликнула:

– Ах, вы никогда не догадаетесь, что мы видели в ателье на улице Маттеотти! Фотографию той самой модели, как там ее зовут… – продолжила она, пренебрежительно махнув рукой. – Блондинки, что была на выставке у Санторо.

Лоренцо почувствовал, как его сердце забилось быстрее.

– Анджела Перроне, – пробормотал он. Краем глаза он заметил, что Дориана внимательно за ним наблюдает.

– Точно. Ну так вот, ее фотография висит прямо в витрине ателье. Уж не знаю, как можно было из музы такого талантливого художника, как Никола Санторо, опуститься до того, чтобы сниматься для рекламы?

Воцарилась короткая, но напряженная пауза.

«Значит, она все еще в Лечче, – подумал Лоренцо. – И, похоже, всерьез занялась модельной карьерой».

Он почувствовал укол ревности.

– Мама, да что тебе за дело до какой-то жалкой модели? – вмешалась Дориана. – Мне кажется, не стоит это даже обсуждать.

Она одарила Лоренцо одной из своих осторожных улыбок.

– Если дамы готовы, мы можем идти, – невозмутимо сказал он, открывая дверь и пропуская их вперед.

Однако слова, высокомерно брошенные Дорианой, – «жалкая модель» – задели его куда больше, чем он был готов признать.

* * *

Когда Джорджо подошел к дому Аньезе, первое, что он увидел, – это объявление в черной траурной рамке.

«Что это значит…?» – он ускорил шаг, и сердце его бешено забилось.

«ДЖУЗЕППЕ РИЦЦО», прочитал он, и чуть ниже: «ТРАГИЧЕСКИ УШЕЛ ИЗ ЖИЗНИ В ВОЗРАСТЕ 42 ЛЕТ, ОСТАВИВ СВОИХ БЛИЗКИХ. АРАЛЬЕ, 29 ФЕВРАЛЯ 1960 ГОДА».

«Нет, только не это…» – подумал он и провел рукой по лицу.

Он вошел в ворота, которые, как всегда, были распахнуты, и постучал в дверь.

Ему открыла озадаченная Сальватора.

– Добрый день, синьора Риццо. Я Джорджо, друг Аньезе, – представился он.

– Джорджо… Ну наконец-то, хоть узнала, как тебя зовут, – ответила она. – Ты тот самый молодой человек, что приходил с проигрывателем. Помню-помню.

– Я… я только что узнал… – пробормотал он.