Тишину прервали звуки клаксона.

– А вот и он, – объявил Джузеппе, не без труда поднимаясь со стула.

– Чего это он так разгуделся? – спросила Аньезе, вставая.

Они вышли на улицу. Лоренцо уже стоял у входа, словно страж, слегка расставив ноги и скрестив руки на груди. У фабрики, подняв облачко пыли, остановилась красная «Альфа Ромео Джульетта». Аньезе видела такую только в рекламных объявлениях на страницах газет и могла бы поспорить, что никто в Аралье не мог похвастаться такой машиной. Они с Джузеппе встали рядом с Лоренцо и все трое устремили взоры на водителя, который вышел из машины и с высокомерным видом направился в их сторону. Хотя он был высоким и крупным, брюки и жилет сидели на нем как влитые. Лицо обрамляли седые волосы, расчесанные на косой пробор, под носом-картошкой, изъеденным оспинами, топорщились седые усы, в полных губах была зажата сигара. Аньезе попыталась на глаз определить его возраст: он был определенно старше отца, значит, ему должно быть где-то между сорока пятью и пятьюдесятью.

Джузеппе отделился от группы и с широкой улыбкой направился навстречу Колелле, протягивая руку.

– Осталось только красную дорожку расстелить, – пробормотал Лоренцо. – И усыпать ее лепестками роз…

Мужчина пожал руку Джузеппе, вытащил изо рта сигару и громким бархатистым голосом сказал:

– Доброе утро, Джузеппе. А это, должны быть, твои дети, Аньезе и Лоренцо, верно?

– Именно, – ответил Джузеппе, бросая обеспокоенный взгляд на сына.

Мужчина улыбнулся и протянул Аньезе волосатую руку.

– Доброе утро, я Франческо Колелла, – сказал он с сильным барийским акцентом.

Девушка ответила вялым рукопожатием и посмотрела на брата.

Лоренцо протянул руку, крепко сжал ладонь Колеллы, посмотрел ему прямо в глаза и с нажимом сказал:

– Мы не «его», и вовсе не «дети».

В глазах Колеллы мелькнуло удивление, и он снова обратился к Джузеппе:

– Давайте зайдем, раз все в сборе.

Они зашли на фабрику. Аньезе замедлила шаг и схватила брата за руку.

– Успокойся, прошу тебя, – прошептала она. – Давай вести себя вежливо, просто послушаем, что он скажет.

Лоренцо остановился.

– Он может говорить что хочет, но мы здесь не останемся. Позволь мне все сказать самому, – сказал ей брат и решительно направился в сторону кабинета.

Аньезе помедлила. Она на мгновение закрыла глаза, и ей вдруг показалось, что она уже ни в чем не уверена. Она подождала еще несколько секунд, затем все же решилась войти.

Воздух в кабинете, казалось, уже пропитался дымом сигары. Колелла устроился в кресле за столом, Джузеппе стоял подле него. «Словно оруженосец», – подумал Лоренцо. Увидев незнакомца в дедовом кресле, Аньезе почувствовала, как резануло в животе. У нее так сильно закружилась голова, что она буквально упала на один из стульев. Лоренцо встал позади нее, скрестив руки на груди. Она обернулась и растерянно посмотрела на брата. Аньезе знала, что видеть чужого человека в кресле, где до вчерашнего дня по очереди сидели они с отцом, было для него равносильно удару ножом в самое сердце.

Колелла положил сигару на край пепельницы, облокотился на стол и переплел пальцы. Он откашлялся и принялся рассказывать, кто он и чем занимается. Ему были хорошо знакомы товары «Дома Риццо».

– Ваша маленькая семейная мыловарня сделала себе хорошее имя, – снисходительно заметил он. – Но теперь, если вы хотите выжить на рынке, надо мыслить масштабно. Американские товары заполонили полки магазинов, вы и сами видите, и нам приходится с ними конкурировать.