Лоренцо молчал. Он лег на кровать, скрестил ноги, подложил руки под голову и уставился в потолок, закусив губу. Аньезе вздохнула и села рядом с ним, а потом прилегла.

– Я до сих пор не могу в это поверить… неужели все это правда? – хриплым голосом сказал Лоренцо. – Никогда ему этого не прощу! Слышишь, Аньезе? Никогда… – продолжил он. – Наша фабрика… наш дом… дедушка с бабушкой… Как он мог?

По щеке Аньезе скатилась слеза. Она прекрасно понимала его чувства: ей тоже все случившееся казалось безумием. В одно мгновение их привычный мир рухнул, сложился перед глазами как карточный домик.

– Может, мы еще успеем вернуть деньги… – с хрупкой надеждой сказал Лоренцо. – Объясним Колелле, что произошла ошибка, скажем, что папа был не в себе или что-то в этом роде… Нам нужно поговорить с адвокатом…

– Нет, Лоренцо. Все совсем не так, – прошептала она, закрывая глаза, и покачала головой.

– Откуда ты знаешь?

– Сегодня утром у нас с папой был долгий разговор. Я заставила его все объяснить, – ответила Аньезе. – Хочешь узнать, что он сказал?

Лоренцо глубоко вздохнул:

– Да.

Аньезе приподнялась на кровати, чтобы видеть его глаза. Она рассказала, что решение отца было обдуманным и далось ему непросто. Он уже много лет хотел продать фабрику, но никак не мог собраться с духом. Она была ему не нужна с самого начала.

– А нам нужна, черт возьми! Мне нужна! – воскликнул Лоренцо, резко садясь на кровати.

– Подожди, дай договорить… – продолжила сестра, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Он сказал, что вложит деньги в корабельную верфь…

– В верфь? С чего это вдруг? Разве его вообще когда-то интересовали лодки?

– Оказывается, всегда интересовали… Просто мы об этом не знали. А мама знала… И даже бабушка с дедушкой знали, но не желали его слушать.

Лоренцо смотрел на сестру в полном замешательстве.

– Мне плевать, чего он хочет! А как же мы, Аньезе? Что будет с нами?

– Он сказал, что переведет часть денег от продажи фабрики на наши сберегательные счета. Говорит, что так будет правильно.

– Ах, ну спасибо ему большое!

– И он сказал еще кое-что… Папа попросил Колеллу оставить нас на фабрике. Он хочет встретиться с нами завтра.

Лоренцо вскочил с кровати, все больше негодуя.

– Аньезе, ты шутишь? Чтобы мы работали на чужого дядю на нашей же фабрике? Стали гостями в собственном доме? Да он совсем с ума сошел! Как ему вообще пришло в голову так нас унизить? Как? Черт возьми…

– Подожди… Я немного подумала, и у меня появилась идея…

– Какая идея, Аньезе? Какая еще идея… – пробормотал он, потирая виски.

– Ну, если мы начнем откладывать деньги – возьмем те, что даст нам папа, и добавим то, что заработаем на мыловарне, – однажды мы сможем открыть собственную маленькую фабрику. Я и ты. Новый «Дом Риццо».

Лоренцо посмотрел на сестру так, будто она только что заговорила на неизвестном ему языке.

– Ты что, рехнулась?

– Просто подумай, не спеши отказываться.

Он сел рядом с ней на кровать и взял ее руки в свои. Глаза его горели, волосы были растрепаны.

– Посмотри на меня и послушай внимательно, – сказал он, четко произнося каждое слово. – Мы не станем открывать новую фабрику, потому что у нас уже есть своя фабрика. И мы должны ее вернуть. Мы не будем работать на Колеллу, понятно?

Аньезе открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал ей такой возможности.