Аньезе открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал ей такой возможности.

– Завтра мы пойдем к этому типу, раз уж он так хочет с нами встретиться, и скажем ему, что ни за что не станем на него работать.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Мы вернем себе фабрику. Вместе. Мы не будем открывать новую, Аньезе, этому не бывать.

– Но почему ты так уверен, что он согласится нам ее продать?

– Ему придется, Аньезе. Мы предложим ему много денег. Намного больше, чем он за нее заплатил.

Аньезе недоуменно уставилась на брата.

– Но где мы возьмем такие деньги, если не будем работать?

– Найдем. Я еще не знаю, как именно, но мы их обязательно найдем. Любой ценой, Аньезе. Любой ценой.

Девушка опустила взгляд на лоскутное одеяло и провела пальцем по одному из цветных ромбов. Мама сшила его, когда они еще были детьми: она каждый вечер садилась в кресло в гостиной рядом с горящим камином и шила, а Джузеппе сидел напротив в зеленом кресле и смотрел на нее с умиротворением, подперев голову рукой, а на коленях у него лежал журнал кроссвордов. Только теперь Аньезе поняла, что взгляд отца никогда не был умиротворенным – то был взгляд отчаявшегося, покорившегося судьбе человека. Просто раньше она никогда этого не замечала.

– Ну что? – спросил Лоренцо. – Мы договорились? Встретимся с ним завтра и покажем, кто мы такие.

Аньезе подняла глаза на брата.

– Договорились, – шепнула она и снова опустила взгляд.

* * *

Встреча с Колеллой была назначена на девять утра на мыловарне. Лоренцо и Аньезе подъехали к «Дому Риццо» немного раньше, около восьми тридцати, когда там еще не было никого, кроме Марио. Он стоял, прислонившись к стене, в рабочем комбинезоне и курил одну из своих бесфильтровых сигарет. Как только они слезли с «Ламбретты», то по взгляду рабочего сразу же поняли, что он все знает.

Они обменялись молчаливыми кивками и вместе зашли на фабрику.

– Ты уже его видел? – резко спросил Лоренцо.

Марио замялся.

– Да, – наконец признался он. – На прошлой неделе. У нотариуса.

– А, видимо, это было в тот день, когда ты брал больничный? – прошипел Лоренцо.

– Да, тогда, – смутившись, ответил Марио.

Лоренцо обиженно кивнул, засунул руки в карманы и пошел в кабинет отца.

Аньезе и Марио остались стоять у входа в неловком молчании. Мимо них прошел рабочий с кустистыми бровями.

– Доброе утро, Вито, – поздоровался с ним Марио.

– Доброе утро, – пробормотал тот.

– Что он за человек, Колелла? – поинтересовалась Аньезе.

Марио пожал плечами.

– Что тут скажешь… Ведет себя как спесивый босс, у которого денег куры не клюют. Его мыловарня в три, а то и в четыре раза больше нашей.

– Так зачем ему наша фабрика, если у него уже есть своя? – нахмурившись, спросила Аньезе.

– Если я правильно понял, он не слишком ладит со старшими братьями, поэтому ушел из семейного дела и решил создать свое. Больше я ничего не знаю… – Марио покачал головой. – Мне очень жаль, что все так вышло. Я скажу кое-что тебе и больше никому: ваш отец совершил огромную ошибку. Как вспомню о Ренато, о том, как ему было важно, чтобы ты и Лоренцо…

Аньезе со слезами на глазах положила ему руку на плечо:

– Надеюсь, он хотя бы никого из вас не уволит…

Марио шмыгнул носом.

– Обещал не увольнять, Джузеппе меня в этом заверил. Пока этого достаточно. Говорят, он хочет расширяться… Купил землю по соседству, у дона Паскуале, тот все равно ее не использовал.